Но еще страшнее стало, когда прилетали «Юнкерсы» и включили свои сирены, которые перекрыли беспрерывный гул от грохота разрывов мин и снарядов.
«Господи, когда это прекратится?», — почему-то мне опять вспомнился Бог. Несколько раз снаряды, или мины, ложились совсем рядом и тогда, дно окопа очень больно било меня по пятой точке и комья грунта вырванные из земли, попадая в окоп, сильно били по шлемофону и телу. Судя по доносившимся взрывам, немцы били и по тылу: «Сто пудов бьют по деревне!». В общей сложности подготовка продолжалась уже более получаса. Как только она началась, я автоматом кинул зляд на часы. Внезапно грохот прекратился и наступила тишина. Правда, прерываемая треском разгоравшегося у нас за спиной, в деревне пожара. «С#ки! Специально зажигательными били. Хорошо, если жители в ней успели попрятаться по подвалам», — отметил я про себя мимоходом.
— Всем вернуться в окопы, — донесся до меня крик комбата.
И точно, послышалось знакомое уже шуршание, а за ним грохот, разрывы, и взлетающая комьями земля. Немцы возобновили артиллерийский огонь, недолгий, правда. Наконец, смолкли последние разрывы. Тишина, и только треск горящих домов в Рудомейки нарушал ее. Вот рухнула очередная изба. Некоторые красноармейцы снова вылезли из окопов.
А «костыль» продолжал кружить на недосягаемой нашему стрелковому оружию высоте. «А нам и ответить нечем», — с горечью подумалось мне. «Где наша бл@ская авиация? И как наши деды выдюжили?». В последние дни я часто во время затишья задумывался о том, почему отступаем, где наши танки, самолеты? Тем неожиданнее для меня, да и для остальных прозвучала тройка звонких выстрелов из пушки. Ее звук мне был очень хорошо знаком, огонь вела наша «сорокчетверка».
«„Интересно достанет или нет?“», — с азартом подумалось мне. После последнего выстрела немецкий авиаразведчик махнул крыльями пару раз, как потерявший равновесие канатоходец и завалившись на крыло начал камнем падать куда-то в наш тыл.
— У-р-р-а!!! — Грохнуло дружно над окопами. Многие красноармейцы подбрасывали вверх пилотки и каски.
Из командирского люка танка раздался голос Кольки: — Командир, вы целы?
— Да цел, цел! — громко ответил я, уши-то не казенные, от разрывов их хорошо заложило, не догадался держать рот немного открытым, поэтому сейчас кричал: — А вы как там?
— Да чуть не уср#лись от страха командир! — Он уже высунулся из люка по шею и любопытством оглядывался вокруг.
— Тихонов! Ты какого хера титьки мнешь? Мигом поправить маскировку, японский городовой…
Я сидел в окопчике вместе с командиром расчета, тем самым среднеазиатом, которого звали не то Надыр, не то Насыр. Не разобрал из-за заложенных ушей.






