ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детройт двадцатых годов. Время, когда самогонщики и прочий криминал процветали. Уйма парней, смеясь и расталкивая конкурентов, возводили каждый свой нелегальный бизнес. Мне с такими точно не по пути. Против любого из них у меня есть довод подходящего размера. А после того, как грех имени Волкодава из Детройта докатится до того, что я окажусь в кабинете начальника ФБР, появится шанс всерьёз помочь моей настоящей Родине. Волкодав Аристарх Риддер Детройт двадцатых годов. Время, когда самогонщики и прочий криминал процветали. Уйма парней, смеясь и расталкивая конкурентов, возводили каждый свой нелегальный бизнес. Мне с такими точно не по пути. Против любого из них у меня есть довод подходящего размера. А после того, как грех имени Волкодава из Детройта докатится до того, что я окажусь в кабинете начальника ФБР, появится шанс всерьёз помочь моей настоящей Родине. ==================== Глава 1 Глава 1 — Роб… Роб, просыпайся, дружище! Что за хрень? Кто-то настойчиво теребил меня за плечо, тряс с упорством надоедливой мухи. Голос звучал откуда-то издалека, словно сквозь вату, и почему-то на английском. Акцент явно американский, но с каким-то деревенским оттенком — не нью-йоркский точно. — Роб, черт возьми, открывай глаза! А кто, собственно, Роб? И с какой стати этот Роб должен просыпаться, когда трясут за плечо меня? В голове туман, мысли ползли как патока. Я попытался вспомнить, где нахожусь и что происходит, но память подкидывала обрывки образов: морозное утро, звон церковных колоко

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Из Огайо. А ты Роберт «Роб» Фуллер, из Мичигана. Помнишь? Мы в одной роте служили, в трехстах тридцать девятом полку.

Роб? Ну допустим. И при чем здесь какой-то полк?

Я попытался еще что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Во рту пересохло как в пустыне, язык прилип к небу.

— Не напрягайся, — успокоил Билли. — Три дня без воды, это нормально. Сейчас принесу.

Он поднялся и направился к дальнему концу помещения, прихрамывая на левую ногу. Я проследил его взглядом, пытаясь понять, что происходит.

Помещение оказалось длинным и узким, учитывая качку это скорее всего корабельный лазарет. Но не обычный военный госпиталь. Стены были обшиты темным деревом с резными элементами, потолок украшен лепниной, явно остатки пассажирского лайнера, поспешно переоборудованного под госпиталь.

Окна-иллюминаторы с мутными стеклами, но большие, первого класса, наверное. Сквозь них пробивался тусклый свет: то ли рассвет, то ли закат. Вместо изящных светильников висели грубые медицинские лампы. На стенах старинные инструменты, которые медицинскими-то язык не повернется назвать.

А качка продолжалась. Мерная, гипнотическая. Судно определенно шло по волнам.

Билли вернулся с кружкой воды. Помог мне приподняться и поднес к губам. Вода была теплая и отдавала металлом, но я выпил жадно, до последней капли.

— Лучше? — спросил он.

Я кивнул и попробовал заговорить:

— Где мы?

Голос звучал хрипло и непривычно. И почему-то с американским акцентом.

— На пути домой, приятель, — улыбнулся Билли. — На британском госпитальном судне «Калайан». До Лейта в Шотландии еще дня три, если ветер не переменится. А оттуда нас перегрузят на американский транспорт и домой. Тебе повезло, что тебя эвакуировали. Еще немного, и пришлось бы зимовать в этой проклятой России второй раз.

Россия? Какая Россия? И что это за корабль?

— Ты что, память потерял? — забеспокоился Билли. — Доктор предупреждал, что такое бывает после контузии. Ты помнишь, как попал в госпиталь в Архангельске?

Архангельск… Это слово отозвалось в голове странным эхом, но никаких воспоминаний не всплыло.

— Не помню, — признался я.

— Ну и черт с ним, — махнул он здоровой рукой. — Главное, что живой. А память вернется. Доктор говорит, у многих так после ранений. Мозги, они как механизм — иногда заедает, а потом само как-то проходит.

Он снова устроился на койке напротив и принялся рассказывать:

— Привезли тебя в госпиталь недели три назад. Весь синий, температура под сорок, бредил и матерился по-русски. Доктор сказал что пневмония, да еще и осложнение какое-то. Мы уж думали, не доедешь до дома. А ты вон как, отлежался и на поправку пошел.

Матерился по-русски?

— А что я говорил? — осторожно спросил я.

— Да всякую дрянь, — с усмешкой пожал плечами Билли.