Вынесу его тихонечко и все.
— Да, да, спасибо большое. Вы не представляете, как нам помогли.
Она протянула явно заготовленную заранее тысячу. Будь я понаглее, так можно было бы поторговаться. Скилл поднять. Вот только мне и так насыпало будь здоров: карму поднял, поручение выполнил, домового заимел. Последний, кстати, недовольно заворочался. Пришлось схватить тысячу и помчаться на улицу.
— Лапоть, сиди тихо, — сказал я в куртку.
Поймал машину, благо дорогу до дома Тамара Васильевна спонсировала. Договорился на сумму в четыре раза меньшую заработанной и плюхнулся на заднее сиденье.
— Это что у тебя там?
— Щенок.
— О, я собак люблю. У меня дома две таксы и овчарка. Покажешь своего?
Раздался такое угрожающее рычание, что мы с водителем одновременно замолчали.
— Нервничает, не привык к поездкам.
— Смотри, чтобы на сиденье не надул, — сердито сказал бомбила.
Оставшуюся дорогу до дома мы провели в скорбном молчании. Лишь Лапоть, вошедший в роль, иногда поскуливал. Добрались без приключений. У подъезда я поднял голову, посмотрел на окна дяди Коли. Темнота. Не дай бог случилось чего.
— Долго задницу морозить будем? Домовые мороза не любят, — донеслось из-под куртки.
— Идем уже, идем.
Поднялся к себе, открыл дверь и зашел. Включил свет и извлек наружу Лаптя.
— Вот тут мы и обитаем.
— Осмотримся, — коротко сказал он и с легким хлопком исчез.
Зашуршало что-то под ванной, застучало на балконе, зазвенели бутылки в холодильнике. Кстати, точно, пиво же осталось. Скинул куртку, разулся и прошел на кухню. Уже открывая бутылки и прислушиваясь к тревожной, почти звенящей тишине подумал: "А не поторопился ли с домовым"?
----------
Глава 8.
Глава 8.
Когда-то в одной эзотерической книжке, которые стояли на полке у мамы, я читал, что когда человек спит, его душа летает меж миров. И вроде как если неосторожно разбудить его, то душа может не успеть вернутся. Смех смехом, но вот будь это правдой, у меня бы были большие проблемы. Потому что утро началось с грохота упавшей сковородки.
Уже подскочив в кровати, я понял, что пахнет очень странно. Паленым волосом вперемешку с чем-то приятным. Быстро натянул штаны и направился к источнику шума — на кухню. Эх, жалко я не художник, потому что такую картину маслом надо писать.
У плиты, на табурете, с уже поднятой сковородкой, стоял Лапоть. В его руках был блин с налепленным на него мусором с пола. На столе тарелка со стопкой идеально ровных блинов. Румяных, обмазанных маслом. Но вот вокруг… Казалось, здесь прошелся Мамай со всем своим воинством.
— Хозяин, я все приберу, — сработал домовой на опережение.
— Какой я тебе хозяин?, — чесал голову я, разглядывая разгром.
— Самый обычный. Я ж не нехристь какой. Ты меня в дом привел. Я предложение принял. Стало быть, ты теперь мой хозяин. Чаек поставить?
— Ставь.






