ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Почти полтора месяца до 90-го года. Штыбе всё чаще вынужден прибегать к силе — как физической, так и политической. Время бить первым Дмитрий Почти полтора месяца до 90-го года. Штыбе всё чаще вынужден прибегать к силе — как физической, так и политической. ==================== Глава 1 Глава 1 Глава 1 Моя первая служебная командировка в Румынию подходила к концу, а главного так и не случилось. С Еленой Чаушеску я не встретился, а значит, свою умную мысль насчёт охраны до адресата не донёс. Нет, нельзя сказать, что полный игнор. Раиса Максимовна Горбачёва, как и обещала, известила румынскую сторону по своим каналам. Поэтому из свиты мадам Чаушеску ко мне в гостиницу всё-таки заглянула одна тётка. Мы даже успели обсудить длину шубки, мех, фасон и прочие жизненно важные для мировой политики вопросы. Но на этом, по большому счёту, всё и закончилось. Румыны, прикинув масштаб моей фигуры, решили, что я величина слишком мелкая и общение с самими… мне не по чину. В итоге — только помощница. Причём кто она такая, какую должность занимает и за что конкретно отвечает, я так и не понял. Зато по рабочим делам всё сложилось более-менее удачно. Если честно, заслуга тут была не столько моя, сколько Оксаны и её ухажёра — встреча с которым состоялась накануне моего отлёта. Вот уж не ожидал, что военные могут быть такими… собственниками в любви. Чуть ли не с порога подполковник обозначил свои… как бы это выразиться поточнее — матримониальные притязания на мою подчинённую. Меня, впрочем, за серьёз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А я, кажется, понял, кто это был, — озарённо сообщил умный Цзю. — Утрешняя дамочка… такая, с очень красивой задницей…

— Да ладно⁈ — оживился Арбачаков, которому было всего двадцать три, и разговор закономерно свернул на баб.

— Успел я к ней заскочить, — продолжил Цзю, рассказывая про свою Алису. — Так и живёт у тётки.

Он бросил на меня недовольный взгляд.

— А ты, гад, в Румынию умотал. Мог бы ключи оставить от своей хаты!

— Тупанул, извини, — честно признал я. — Ключи, кстати, есть у одной соседки — моей подчинённой с работы. Но тебя же на Старую площадь всё равно не пустят. Разве что вечером. Предупрежу её в следующий раз.

— Хрен его знает, когда он будет, этот следующий раз, — вздохнул Костян. — Я же сразу после боя в Манилу лечу, на Кубок. Послезавтра рейс… Братан, кстати, а тебя чего бортанули?

— Работы много, — пожал я плечами. — Да и вообще, видишь, что в мире творится: вчера стена в Берлине упала, сегодня Живкова сняли…

— Да вообще пофиг, не Горбачёва же, — аполитично жуя фасоль с курицей, заметил Юрик.

Утром за завтраком меня настигла… слава. Но не в виде фанаток с автографами. Два редника — это местные народно-милицейские рядовые — и один капитан поджидали меня у стойки.

— Товарищ! Не стали вас будить рано, — почти торжественно проговорил капитан, ковыряя русский язык. — Хотим выразить благодарность за вчерашнее. Пройдёмте в ресторан — вас ждут друзья.

— Причина? — подозрительно уточняю я. — Я вообще только вчера прилетел.

— В кафе вы заступились за девушку и спасли её от преступника, который находится в розыске. Прибывшая милиция его арестовала, а вот вы, к сожалению, уже ушли. Но мы хорошо работаем и знаем, где в Софии остановились советские молодые спортивные парни.

И точно — Цзю, Арбачаков и Кузнецов до кучи сидели за столиком вместе с младшим сержантом… или как он у них там правильно зовётся. Вся троица выглядела так, будто их только что вызвали на родительское собрание: Юра — с виноватой миной двоечника, Костя — с пофигистским выражением «авось, пронесёт», ну и Кузнецов — в роли отца семейства, пытающегося сохранить лицо перед завучем. Несмотря на показное спокойствие, я уловил в его глазах нотки обречённости.

Обречённость, впрочем, исчезла сразу же, как только выяснилось, что мы почти герои. Тем не менее статус героев, отмеченных силами правопорядка, ничуть не помешал старшему тренеру устроить нам полноценную головомойку по пути на тренировку. Да и на самой тренировке он не упускал случая напомнить, что действующим боксёрам категорически запрещено встревать в уличные конфликты — даже если очень хочется и вроде как правильно.

После треньки я было поехал в профсоюзы, но толком удалось пообщаться лишь с каким-то не самым большим начальником.