Зато сразу понятно, кто тут живёт… А может, и уже называют.
С выездом здесь, конечно, беда. Да и парковаться негде. Впрочем, надо отдать должное: условия у нас достойные. Метро почти под боком. Станция «Новые Черёмушки» хоть и не новая давно, но вполне сносная. До неё метров семьсот.
И ровно на таком же расстоянии — наш местный ГСК на Новочерёмушкинской, 56. А подкатить к дому на своей «Ауди» куда эффектнее, чем выйти из метро и топать пешком. Солиднее уж точно.
Сегодня суббота, и днём ко мне должна нагрянуть целая банда: Аркаша Славнов, Бейбут, Александра Курагина и Аня Малова.
Да, Анька решила работать со мной — и с ходу сняла приличный кусок головной боли, став посредником между управделами предсовмина и мной. Кооператив в Белгороде они организовали буквально только что — Аня, Александра и Аркаша. Короче, всё те же лица, но уже без Полоскина. Жду их сегодня с докладом.
Красноярский — вернее, хакасский — кооператив тоже работает. Но выхлоп после повышения отгрузочных цен и ужесточения налогов будет — да и уже есть — заметно меньше. Впрочем, до конца года дёргаться смысла нет.
Иду и размышляю о… ситуации в Чехословакии. Сейчас на работе надо бывать плотно — грузят и грузят не по-детски. А тут ещё моя законная отмаза заканчивается — двухмесячный Верховный Совет. Осталось одно последнее заседание.
А у братьев наших по соцлагерю — беда. Народные волнения начались ещё неделю назад: в Праге народная милиция разогнала мирную студенческую демонстрацию в честь Международного дня студентов.
Развал соцлагеря идёт полным ходом: венгры тихонько ушли, немцы тоже — свою стену уже вот-вот начнут дырявить. А тут уже и чехи…
Я вообще зарёкся об этом думать — толку ноль, нервы одни. Но не вышло. Фалин лично, в обход моего завсектором Григория Шумина, дал мне персональное задание. Типа лёгкое — специально для меня.
Дело в том, что накануне у нас с ним был тяжёлый разговор — по поводу его секретарши, которая запулила не туда письмо о моей служебной командировке в Болгарию. Мол, кому-то отдала, а та, другая, отправила не тому человеку в посольство. Вот меня там и не ждали.
Валентин Михайлович устроил тогда Лиде показательную взбучку прямо при мне: виновные, дескать, наказаны. Я только про себя поржал над этим цирком.
А в качестве компенсации он предложил мне отличиться на якобы лёгкой работе. При этом пообещал лично отметить премией и почётной грамотой ЦК.
— Толя! Это в твои-то молодые годы! А и надо-то всего ничего: проработать варианты развития событий… А то вишь, как у товарищей неспокойно…
Неспокойно — это мягко сказано. После разгона в последующие дни в Праге пошли многотысячные митинги, впервые транслировавшиеся по телевидению в прямом эфире.
Никакой «лёгкой работы» в этом мутном деле я не видел.






