Болгарский язык хоть и близок к русскому, но смысла я не уловил. Зато его уловили другие. Пара жинок сорвалась с мест и рванула к телевизору в углу.
По экрану шли новости. Показывали местного босса — Тодора Живкова. Диктор тараторил быстро, я снова не понимал ни слова, но вижу, как ахнули тётки… А моя соседка даже совершенно по-бабьи прикрыла в ужасе рот рукой.
Да что там такое⁈
— Дела… Живкова сняли сегодня утром на пленуме, а вместо него избрали Младенова. Теперь он генеральный секретарь ЦК БКП, — вполголоса пояснил Игнат. — Толя, заканчивай тут быстро. Реально не до капризов. Надо ехать в посольство.
— Товарищи! — встав во весь рост, громким голосом перекрыл я шум и гам. — Вижу, насколько важна для вас эта новость. Надеюсь, она не повлияет на отношения между социалистической Болгарией и СССР. Прошу, в целях ускорения, заслушать мой краткий доклад и, если сочтёте возможным, принять резолюцию.
И — сработало. Пока я зачитывал доклад, сознательно пропуская отдельные пункты — потом сами почитают, я им всё оставлю, — зал постепенно успокаивался. Но во время голосования за мою, а вернее Оксанкину, резолюцию женщины всё равно беспрестанно гудели, как разбуженный весной пчелиный улей.
По итогу, вместо лёгкого флирта со Стиляной, который по всем законам жанра должен был плавно перейти в застолье в ресторане — ну, не зря же её откомандировали за мной в гостиницу и не зря она так вырядилась, — мне пришлось спешно покинуть «жинок» и ехать с Игнатом в посольство.
— Ещё летом всё началось, — рассказывал он по пути. — Когда болгары турок погнали: мусульман буквально вынуждали уезжать. В итоге выехали три с половиной сотни тысяч человек, и Турция к августу просто закрыла границу. А в конце октября, после отстранения, появилось это письмо Младенова — с критикой…
Уже в посольстве Игнат просит:
— Посиди пока в приёмной. Я атташе поищу.
И почти сразу скрывается за дверью, прикрыв её не до конца.
В посольстве царила нездоровая суета. Я раньше считал, что наше представительство в Болгарии не является особенно большим по численности, но сегодня создалось ощущение, что людей кругом огромная толпа. Всё было в каком-то броуновском движении: тела, папки, мысли. Кто-то быстро проходил мимо, не здороваясь, кто-то останавливался на секунду, наклонялся к уху коллеги, бросал пару слов и тут же исчезал за дверью.
— … да, уже выступили…
— Нет, из Москвы пока тишина…
— Просил всех быть на площадке…
Фразы обрывались, как и телефонные звонки. Говорили вполголоса, но слишком часто и слишком нервно, чтобы это выглядело обычной рабочей суетой.
Я присел на стул у стены, который оказался неожиданно мягким. Напротив за столом восседала секретарша посла.






