ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Козни некроманта Белурга заставляют Андрея Зверева ехать в родные Великие Луки окольной дорогой — через Дорогобуж, по узким проселкам, что прячутся в густых лесах между Смоленским трактом и Пуповским шляхом. Именно в этих краях, вдали от торных путей, ему повстречаются ночные всадники — бессмертные и отважные, сокрушившие не одного противника, что был сильнее и многочисленнее. Злой колдун постарался, чтобы князь Сакульский стал для них очередным врагом. Смертному не совладать с ночными всадниками. Но если хочешь жить — придется их одолеть.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Вот так, ребята, и работаем…

Он опустился на колено и прикрылся щитом.

На повороте опять показались всадники, часто-часто защелкали луки. Щит Зверева несколько раз вздрогнул, с внутренней стороны из дерева на десять-пятнадцать сантиметров вылезли наконечники стрел, но до тела ни одна из них не добралась. Пару раз досталось и шлему — но пробить остроконечный шишак трудно даже копьем, не то что легкой деревяшкой. Минут за десять, расстреляв с полсотни колчанов, татары поняли: достать врагов так просто не получится — и прекратили бесполезное занятие.

— Эй, русские! Русские, сдавайтесь! Вам все равно не уйти! Мы перебьем вас всех! Сдавайтесь и останетесь живы! Сдавайтесь, не то умрете! Сдавайтесь, нас много! Вы не сможете нас остановить! Сдавайтесь!

— Добыча уходит, хан, — прошептал себе под нос Зверев. — Уходит, Гиляз-бек. Не тяни, не то уже никогда ее не догнать. Думай быстрее…

Татары отступили за поворот, на некоторое время повисла тишина. Потом раздался лихой посвист, сопровождаемый топотом — на дорогу вылетела плотная стена одетых в панцири и кольчуги всадников, со щитами впереди и опущенными наперевес пиками.

— Вот теперь точно началось… — взялся за бердыш князь.

Татар помещалось всего пятеро в ряд. Они шли не плотно — чай, не рыцарская конница. Зато легконогие скакуны запросто перемахнули завал из мертвых тел и не нарушили шеренги, воины не потеряли щиты, не уронили копья.

— Каза-а-а-а!!!

— Вместе!!! — Зверев поднял бердыш острием вверх и опер подпятником в землю, наклонил почти горизонтально щит, чтобы наконечник не воткнулся, а скользнул дальше, напрягся всем телом.

Хря-ясь! — с деревянным треском ломая ребра, напоролся татарский конь грудью на стальное острие, повалился через голову. Задние ноги врезались Андрею в щит, опрокинули князя на спину. Он увидел вторую волну: опущенные копья, конские морды. Наконечник пробил щит и грудь Ильи слева от князя. Холоп закричал, тоже начал откидываться — но его бердыш остался стоять, пропарывая конское брюхо от груди до паха. Вниз посыпались перемешанные с кровью кишки.

Зверев толкнулся локтем, поднялся, дотянулся до оружия и выставил наконечник навстречу новой волне. Хруст конских костей… Передние ноги скакуна подогнулись, он упал, а всадник по инерции вылетел из седла под топоры второго ряда ратников.

— Стоять! — закричал князь уцелевшим после копейного удара холопам. Да и себе тоже.

Снова поднял бердыш, нижнее острие упер в матушку-землю, а верхнее направил в сторону атакующего врага. Подобрал щит — не свой, татарский. Свой уже оказался закопан под конскими тушами. Прикрылся.

Удар копья вырвал деревяшку из рук и отшвырнул ее куда-то в сторону далекой Москвы, но конь очередного противника все равно оставил свои кишки на остром стальном полумесяце.