ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня, Ильмара, самого ловкого вора во всей Державе, везут на каторгу. Печальные Острова, рудники, семь лет каторжного труда, если выживу. В трюме вместе со мной плывет два десятка отморозков, и мне, как старшему по этапу, приходится держать их в узде. Но это все ерунда. Главное — среди арестантов есть мальчишка, который знает Слово. А это значит, что у меня появляется шанс. Марк — так зовут паренька — мог бы открыть любой замок, но без нужного инструмента его Слово бессильно. У меня же железка есть, только вот пользоваться ею я не умею. И теперь мы должны довериться друг другу, чтобы сбежать в порту, пока нас не заковали в шахте. Но сработает ли мой план? И что будет, когда мальчишка поймет, что я — это не тот, кто ему нужен?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Морда… – Лицо! – Лицо, лицо… Лица – никакого, а ноги – да! Можно ведь говорить, что женщина красивая? – Можно, – поразмыслив, сказал кузнец. – Это – хорошие слова. – А что мор… лицо у нее красивое? – Можно… – А что ноги красивые? – Тоже можно… – растерянно признал кузнец. – Так я и говорю, ноги у нее – во! Я сзади-то подкрался, да и шлепнул… любя. Она как растянулась, для вида сердится, а сама мор… лицо протирает и улыбается! Захихикал Плешивый, видно, для городского чиновника первобытный идиотизм Славко был очень забавен. Чувства юмора он не терял, не без оснований надеясь пересидеть два отмеренных года на непыльной работке счетовода. Проблем с ним оказалось куда меньше, чем ожидал, и потому я Плешивого немножко оберегал от опасностей. Кто-то из каторжников, в очередной раз обманутый в лучших ожиданиях, смачно плюнул. Спросил: – Что у тебя, Славко, все истории про то, как баба в грязь падает… или еще куда похуже? – Да нравится мне, когда ба… женщина к матушке-земле поближе, – чистосердечно признался душегуб. – Самое оно… – Ладно, всем спать! – Я счел за благо вмешаться. Кузнец мог все же воспринять слова душегуба оскорблением для женского пола и придушить дурака прямо в койке. Дело-то, конечно, хорошее, но не на корабле же! Шутник так бедолагу отделает – кровью харкать будет… – Не прав ты, Ильмар, ой не прав! – хитренько, как ему казалось, произнес Славко. – Ребятам байку послушать интересно, а ты командуешь. Но поддержки он не нашел. Никого уже его байки не развлекали. Ха… под старшего копать пытается. Не с его умишком… – Заткни пасть! – гаркнул я, и кузнец охотно добавил: – А то я заткну! Неправильно ты говоришь, сердцем чую! Душегуб мгновенно заткнулся, и наступила благодатная тишина. Скрипели койки, порой прогибалась под чьими-то шагами палуба, стучали в борта волны. Суденышко маленькое, для быстрого тюремного клипера полного этапа не набрали. Потому и плыли так долго. Я лежал, кутаясь в куртку, иногда машинально разминая пальцы – словно собирался немного поколдовать над замком. Тьма была кромешная – огонек паршивого фитиля давно дотлел, а иллюминаторов нам не положено. Спать бы и спать… вот только нельзя. Или мне начала по ночам мерещиться всякая чушь, или… Вот! Нет, не показалось! Я услышал, как надо мной едва-едва слышно звякнул металл. И пусть другие посчитают, что это гремит бронзовая цепь – уж я-то знаю, какие звуки издает замок, когда в нем пытаются ковыряться куском стали. Весь расслабившись, я лежал и мысленно шептал благодарения Сестре-Покровительнице.