Холодные берега
Сергей Лукьяненко
Меня, Ильмара, самого ловкого вора во всей Державе, везут на каторгу. Печальные Острова, рудники, семь лет каторжного труда, если выживу. В трюме вместе со мной плывет два десятка отморозков, и мне, как старшему по этапу, приходится держать их в узде. Но это все ерунда. Главное — среди арестантов есть мальчишка, который знает Слово. А это значит, что у меня появляется шанс.
Марк — так зовут паренька — мог бы открыть любой замок, но без нужного инструмента его Слово бессильно. У меня же железка есть, только вот пользоваться ею я не умею. И теперь мы должны довериться друг другу, чтобы сбежать в порту, пока нас не заковали в шахте. Но сработает ли мой план? И что будет, когда мальчишка поймет, что я — это не тот, кто ему нужен?
====================
Часть первая Печальные острова
Часть первая Печальные острова Глава первая, в которой я делаю выводы и пытаюсь в них поверить Плеть в руках надсмотрщика казалась живой. Она то спала, прикорнув на мускулистых, поросших курчавым рыжим волосом руках, то лениво потягивалась, едва не касаясь плеч каторжников, то, рассвирепев, начинала бросаться из стороны в сторону, посверкивая крошечным медным наконечником. И лицо надсмотрщика, всегда скучное и безучастное, будто говорило: это не я, не я, без обид, ребята! Она, она – что хочет, то и творит… – Ну, разбойнички, душегубцы… бунтовать будем? Нестройный хор голосов ответил, что нет, никак не собираемся. Надсмотрщик выдавил улыбку: – Хорошо, радуете старика… Для надсмотрщика он и впрямь был стар – лет сорок, пожалуй. Редко до таких лет доживают на его работе – кого придушат цепью, кого затопчут ногами, а кто и сам уйдет, подкопив деньжат, от греха подальше. Лучше уж маршировать в строю или бродить по ночным улицам в худой кирасе стражника, чем иметь дело с десятком-другим готовых на все негодяев. Но этот, с укоренившимся прозвищем Шутник, был слишком осторожен, чтобы попасть в руки отчаявшегося, и достаточно умен, чтобы не злить без нужды весь этап. Велик ли труд – разобраться, кто виноват, прежде чем пустить в ход плеть, или прикрикнуть на кашевара, чтобы из недоворованных остатков провианта сумел сготовить что-то съедобное? А нет… не каждый это понимает. Вот и вспыхивают в трюмах кораблей такие безумные бунты, после которых растерянные офицеры и следов не находят от свирепых, здоровенных бугаев. И остается одно – вешать каждого третьего, хоть и это угомонит каторжников лишь на время. – А ты, Ильмар? Еще не разобрался с замками? Тяжелая рука опустилась мне на плечо. Ох, здоров Шутник! Не хотел бы я его рассердить – даже без цепей. – Что ты, Шутник. Не по зубам они мне. Надсмотрщик, нависший над моей койкой – почетной, носовой, с одним только соседом, – осклабился. – Это верно, Ильмар… верно.






