Однако, история не любит сослагательных наклонений. Семнадцать магов первой категории, оказавшихся в столице в силу разных причин — все, на что мог рассчитывать Его Величество. И даже возглавляя такую крохотную, по сравнению с недавним прошлым, горстку высокоранговых магов, Император относился к застенцам немного свысока. Как и до лжно относиться владетелю обширного государства (пусть и в прошлом), помазаннику Господа, к обычным смердам.
Но чего не мог не отметить Романов — чрезвычайную смекалку застенцев. Взять, к примеру, карету. Вещь пустяковая, ничтожная. Однако ж едешь в ней, словно по спокойному морю плывешь. Чуть покачнется и все. Императору, привыкшему к вечной тряске, подобное оказалось в диковинку.
Поражали и всякие устройства застенцев, которые те придумали для облегчения своей недомской жизни. Мальчишка долго и терпеливо рассказывал про спутники, сигналы, тарелки (несколько таких, странных, огромных и не предназначенных для приема пищи, Романов видел и сам по пути), но голова Его Величества кипела, пытаясь осознать подобное.
При этом Ирмер-Куликов порой делал длительные паузы, глядя на Императора. Словно что-то задумывал спросить, но в последний момент не решался и вновь рассказывал о своем мире, не переставляя изумлять собеседника.
Но кроме всяких небылиц (а именно на то походили истории мальчишки), Император удивлялся многому воочию. Диковинной и весьма смешанной архитектуре, монументальности и размаху. К примеру, той же ширине дороги, по которой они ехали. О чем он осторожно, чтобы не вызвать восхищения, высказался вслух.
— Улица Гагарина, — ответил мальчишка, с некоторой тоской глядя в темное окно.
— Это какой-то военачальник? Или правитель? — поинтересовался Император. Улица была широкой и длинной. Такую в честь попало кого не назовут.
— Первый космонавт в мире! — не без гордости сказал Ирмер-Куликов. — Его посадили в огромную ракету, наполненную керосином, и запустили туда! — Мальчишка указал пальцем в небо. — Никто не знал, выживет ли. А он выжил и вернулся.
— И за что его так наказали?
— Его не наказали, — удивился Ирмер-Куликов. — Сам вызвался. Это великая честь. Он у нас национальный герой. Наверное, самый крутой за последние лет шестьдесят.
Романов нахмурился. «Все-таки застенцы имеют слишком большое различие с имперцами. У нас бы в голову не пришло по доброй воле отправить человека на верную смерть. Каторжанина какого еще — куда ни шло».
— Непривычно видеть улицу такой пустой, — смотрел в окно мальчишка.
— Пришлось перекрыть для проезда Его Императорского Величества, — поспешно вставил местный министр.
— Угу, и от греха убрать все машины, чтобы они не превратились в груду металлолома из-за магического фона, — кивнул мальчишка.






