ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Москвич, ещё недавно студент, просыпается в 1982 году в теле человека, которому выпало служить в милиции. Ситуация — хуже некуда. Никакой информации о прошлой жизни этого типа. Задача — затеряться среди чужих, не показать, что личность сменилась, и найти своё место в СССР. И, конечно, узнать, кто и зачем отправил его в прошлое. Алло, милиция? Анатолий Матвиенко Москвич, ещё недавно студент, просыпается в 1982 году в теле человека, которому выпало служить в милиции. Ситуация — хуже некуда. Никакой информации о прошлой жизни этого типа. Задача — затеряться среди чужих, не показать, что личность сменилась, и найти своё место в СССР. И, конечно, узнать, кто и зачем отправил его в прошлое. ==================== Глава 1 Глава 1 1 История — не абстрактная, а прикладная наука. При неосторожном употреблении может приложить по лбу. Егор Евстигнеев попал под раздачу, можно сказать, случайно. Он даже представить не мог, к чему приведёт его визит на кафедру теории и истории государства и права перед практикой на пятом курсе. Для чего? Для написания диплома. Мало кто хотел туда идти. Кафедра считалась перспективной только для желающих защищаться, затем до пенсии коптить небо в вузе. Кто с деньгами и связями, те устраивались на диплом и преддипломную практику в контору, полезную для работы в будущем. Пацаны собирались в силовые — в Следственный комитет, в прокуратуру, в ФСБ, в полицию. Девчонки — в те же силовые, ещё у них пользовались популярностью адвокатура и нотариат. Егор колебался в вы

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хотелось быстрее набрать файлы с источниками и, потратив семь вечеров в течение недели, слепить относительно связный рассказ о советских ментах, сдать на кафедру и забыть.

Чисто из вежливости он спросил:

— Ну и что там — на пересечении Моховой и Воздвиженки?

— До войны стояла усадьба Стрешнёвых-Нарышкиных. Сталин приказал её снести. Вместо неё возведено помпезное угловатое здание Ленинской библиотеки. Сейчас — Российская Государственная Библиотека. В ней хранится всё, о чём только можно мечтать.

— Ты же коренной москвич, Евстигнеев, так? — ответил доцент вопросом на вопрос, хоть за еврея принять его невозможно. — Вы такие ограниченные! Кто приезжает с периферии, наоборот — жадные. Норовят всё узнать, всё попробовать, заранее пристроиться. А вы устроены с детства. Поэтому ленитесь шевелиться. Давай так. Завтра в десять утра. Встречаемся, где регистрация новых читателей. Я тебя проведу и покажу, как пользоваться картотекой.

— Завтра суббота! — взмолился он.

— Это у тебя суббота. И будет ещё масса суббот и воскресений. Мне идёт седьмой десяток. Много хочу успеть, а времени нет. Поэтому для меня понедельник начинается в субботу, как у Стругацких. Работа. Не хочешь — не неволю. Сам будешь искать, потратив лишнее время.

Вот же… хороший человек, трам-пам-пам, матюгнулся про себя Егор.

Рефераты и прочие сочинения на заданную тему в прошлые четыре года он писал, мышкой выдирая нужные куски из источников, набранных в Сети. Почему сейчас не так?

Делать нечего. Ежу понятно, коль не найдёт те раритеты, доцент хрен допустит к защите. Их же надо фотографировать, затем руками набивать весь текст на клавиатуре… Грёбаный Афанасий Петрович!

Студент уел его лишь тем, что on-line зарегистрировался заранее и заказал книжки по его списку. Да, в электронном каталоге нашлись все. Этим огорошил старика. Тот что-то пробормотал о пропащем в интернете поколении и потащил парня в гардероб.

Книжки уже ждали на выдаче. Но доцент решил устроить экскурсию. Прочитал целую лекцию о фундаментах старых особняков, погребённых под сталинскими угловатыми не то пакгаузами, не то мавзолеями.

Шагая за ним, Егор усомнился, что от дома Стрешнёвых-Нарышкиных сохранились подвалы. Под библиотекой метро. Здесь всё копано-перекопано и перезалито бетоном.

Наконец, дедунчик вздумал отлить и повёл спутника в крыло, для посетителей не предназначенное, перебазарив с кем-то из знакомых сотрудников того же бумажно-книжного поколения. В туалете доцент направился в кабинку. И пропал внутри. Люди входили и выходили, правда — редко. Егор тоже воспользовался писсуаром. Сполоснув, вытер руки и прикинул: чего, собственно, ждать? Стучать в дверцу и вопрошать «эй, ты не помер?» — как-то невежливо. Понадобится — наберёт.