ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Афганистан, 1981-й. Ахмад Шах Масуд по прозвищу «Панджшерский лев» не собирается уступать свои земли. Эскадрилья лейтенанта Родина остаётся на боевом посту, выполняя интернациональный долг. Смелые лётчики берутся за самые рискованные задачи, попадают в сложные переделки и смертельные вражеские западни. И каждый новый день может стать для кого-то последним... Авиатор 6 Михаил Дорин Афганистан, 1981-й. Ахмад Шах Масуд по прозвищу «Панджшерский лев» не собирается уступать свои земли. Эскадрилья лейтенанта Родина остаётся на боевом посту, выполняя интернациональный долг. Смелые лётчики берутся за самые рискованные задачи, попадают в сложные переделки и смертельные вражеские западни. И каждый новый день может стать для кого-то последним... ==================== Глава 1 Глава 1 Я раньше не замечал, что небо в Афганистане, словно расплавленное серебро. Палящее солнце, бьёт мне сейчас в глаза, благо спасает светофильтр. Мгновенное замешательство, и вдруг всё вокруг ставится на паузу. Замедленная съёмка позволяет мне запомнить каждое положение стрелки на приборах. И никакой нервозности. Я уже знаю, что должен сделать. Да и мысли о цвете неба улетучились моментально, когда почувствовал, что мои ноги слетели с педалей. Кнопка-лампа сигнализации опасных режимов СОРЦ не мигает, хотя пару секунд назад мне казалось, что в кабине у меня заморгало табло «Пожар». Ещё раз проверил, но кроме «Выработка 1го, 3го бака» ни одно табло не горит. Давление в гидросистеме должно падать, но стрелка стоит

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Идут по ущелью, — снова выполняю я проход над головами моджахедов, получая от них одиночные выстрелы в свою сторону. — Я пустой. Атаковать нечем.

— 206й и 201й, я 001й, возврат на аэродром! Это приказ! — плевался в эфире руководитель на борту Ан-26.

Послать его, что ли? Он с первой минуты практически меня отправляет домой. Теперь вот решил упомянуть и Бажаняна.

— 206й, заканчивай задание. Вертушки на подходе. Указание 001го, — вышел в эфир Араратович. — У меня 400 остаток. Я дождусь экипажи.

— 201й, повторяю, три машины, много духов, идут по ущелью.

— 206й, отход на Окаб, как принял меня? — настоятельным тоном произнёс Бажанян.

— 206й, под суд пойдёшь! — крикнул в эфир 001й.

Не слушал я сейчас команды «верхнего» начальства. Топлива у меня даже больше осталось, чем это мне нужно для посадки в Баграме. Это мне надо бы дожидаться вертолёты, а вот Бажанян пускай уходит. Ему может не хватить керосина.

Моджахеды двигались очень быстро. Видимо, не отстреливается Гаврилович. Может, нечем уже? Обычно всего боезапаса, как показывает практика, на 40 минут боя хватает. А тут как раз это время и прошло с момента его приземления.

— Внимание, 201й и 206й, отходите. Приказа не слышали? — ворвался в наши переговоры Гаврилович.

— 201й, понял. Набор 5000, заход с ходу, — произнёс в эфир Араратович.

Я краем глаза усмотрел над восточным склоном плавный разворот его самолёта в сторону аэродрома.

— 745й, идём группой из трёх вертикальных. Руха рассчитали через пять минут. Местоположение 205го подскажите.

Бажанян передал примерное место в ущелье, и запросил отход на Баграм.

Может, они и правы. Меньше десяти минут и Буянова заберут. Однако, очень быстро идут к нему духи. Пару минут бы выиграть для Гавриловича и тогда точно хватит времени на эвакуацию.

— 745й, надо быстрее. Духи очень близко. Можете не успеть, — сказал Араратович вертолётчикам, выписывая вираж у дальнего входа в ущелье.

Не пошёл в обратную сторону! Решил ещё покошмарить духов.

— Быстрее не выходит, мужики. Жмём на полную! — сказал в эфир 745й. — Не летит быстрее, зараза!

— Понял. 206й, у меня топлива на один заход. Делаешь то же самое и на «точку». Как принял? — вышел на меня Бажанян.

— 206й, понял.

Развернулся Араратович и спикировал в ущелье. Наблюдаю, как он пронёсся по каменному жёлобу, снося тюрбаны.

— 201й, вижу 205го на земле. Местоположение прежнее. Проход выполнил. Готов занять 5000 м курсом на Окаб, — запросил Бажанян, пройдя в стороне от меня.

— 201й, разрешил перейти на стартовый.

Повторил я манёвр Араратовича, и выскочил на восточной окраине ущелья. Сомнения у меня появились в эффективности такого морального воздействия на противника. Вряд ли они теперь будут пугаться пролёта очередного самолёта так же, как в первый раз.

Но, большего уже не сделаешь, Серый.