ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Афганистан, 1981-й. Ахмад Шах Масуд по прозвищу «Панджшерский лев» не собирается уступать свои земли. Эскадрилья лейтенанта Родина остаётся на боевом посту, выполняя интернациональный долг. Смелые лётчики берутся за самые рискованные задачи, попадают в сложные переделки и смертельные вражеские западни. И каждый новый день может стать для кого-то последним... Авиатор 6 Михаил Дорин Афганистан, 1981-й. Ахмад Шах Масуд по прозвищу «Панджшерский лев» не собирается уступать свои земли. Эскадрилья лейтенанта Родина остаётся на боевом посту, выполняя интернациональный долг. Смелые лётчики берутся за самые рискованные задачи, попадают в сложные переделки и смертельные вражеские западни. И каждый новый день может стать для кого-то последним... ==================== Глава 1 Глава 1 Я раньше не замечал, что небо в Афганистане, словно расплавленное серебро. Палящее солнце, бьёт мне сейчас в глаза, благо спасает светофильтр. Мгновенное замешательство, и вдруг всё вокруг ставится на паузу. Замедленная съёмка позволяет мне запомнить каждое положение стрелки на приборах. И никакой нервозности. Я уже знаю, что должен сделать. Да и мысли о цвете неба улетучились моментально, когда почувствовал, что мои ноги слетели с педалей. Кнопка-лампа сигнализации опасных режимов СОРЦ не мигает, хотя пару секунд назад мне казалось, что в кабине у меня заморгало табло «Пожар». Ещё раз проверил, но кроме «Выработка 1го, 3го бака» ни одно табло не горит. Давление в гидросистеме должно падать, но стрелка стоит

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Небольшой ручей внизу, несущий свои воды к основной артерии этого района — реке Панджшер. Пикировать здесь проблематично.

— Наблюдаю тебя, 206й. Что на земле? — запросил Бажанян.

Сделав небольшую «горку» и переворот, я спикировал в ущелье, разогнавшись до 1000 км/ч. Как тут что заметишь! Скалы, склоны, отдельные деревья, духи…

— Стреляют! — прорычал я, отклоняя ручку управления самолётом вправо и на себя.

Твою мать! Еле успел я увернуться от очереди зенитки ЗГУ справа, которая начала работать по мне со стороны Рухи. Сам городок ничего особенного из себя не представлял, его никогда не касались наши бомбардировки, поскольку моджахедов там не водилось.

Выполнил боевой разворот и бросил взгляд в сторону, откуда по мне сработала установка. Это был небольшой анклав на горном плато, включавший в себя несколько дувалов. Сама установка работала по мне с одной из крыш.

Парашют Буянова исчез в тени ущелья, сложившись в тонкую полоску. В паре километров от него продолжал гореть разрушенный борт, дым от которого тянулся в сторону места приземления Гавриловича. И почему в эфире неслышно вертушек? Прошло уже почти десять минут.

Но теперь ситуация стала усложняться. От Руха тянулся шлейф пыли по дороге.

— 201й ответь 206му! Наблюдаю транспорт на южной окраине городка. Движется к точке приземления, — доложился я.

Предусмотрительно я включил цепи питания вооружением, ожидая, что сейчас мне нужно будет отработать по этим машинам.

— 201й, понял. Контролируй место приземления.

Бажанян дал команду Гнётову уничтожить неприятеля и потом уходить на аэродром. Я наблюдал, как со стороны ущелья самолёт Григория Максимовича заходил на трассу и отработал парой С-24 по небольшой колонне. Пара взрывов и вот МиГ-21 Гнётова уходит вверх, отстреливая ловушки. Будем считать, первую атаку отбили.

Я ещё пару раз пролетел по узкому горлу ущелья, контролируя подходы духов. И каждый раз приходилось уворачиваться от крупнокалиберных очередей. Чувствую себя приманкой.

— 201й, восточный склон, ближе к ручью. Работают перекрёстным огнём, — доложил я, обнаруживая очередную огневую точку.

— 206й, понял тебя.

И в это время один из моих товарищей начал работать по этой позиции, разнося её огнём из пушки. С земли периодически на связь выходил Буянов. Но с аккумулятором Р-855 постоянно на связи долго не пробудешь. Отрабатывал в этот момент Гаврилович как авианаводчик. Подсказывал параметры выхода на цель и откуда стреляют.

Отличная схема! Я вычисляю, Буянов наводит, остальные уничтожают. Так происходило достаточно долго. Уже, как дважды, истекли те самые 20 минут. В районе падения кружили только я и Бажанян. Остальные на последнем «ведре» керосина ушли домой.

— 001й, я 201й, вертушек не наблюдаю, — запросил воздушный пункт управления Бажанян.