ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Афганистан, 1981-й. Ахмад Шах Масуд по прозвищу «Панджшерский лев» не собирается уступать свои земли. Эскадрилья лейтенанта Родина остаётся на боевом посту, выполняя интернациональный долг. Смелые лётчики берутся за самые рискованные задачи, попадают в сложные переделки и смертельные вражеские западни. И каждый новый день может стать для кого-то последним... Авиатор 6 Михаил Дорин Афганистан, 1981-й. Ахмад Шах Масуд по прозвищу «Панджшерский лев» не собирается уступать свои земли. Эскадрилья лейтенанта Родина остаётся на боевом посту, выполняя интернациональный долг. Смелые лётчики берутся за самые рискованные задачи, попадают в сложные переделки и смертельные вражеские западни. И каждый новый день может стать для кого-то последним... ==================== Глава 1 Глава 1 Я раньше не замечал, что небо в Афганистане, словно расплавленное серебро. Палящее солнце, бьёт мне сейчас в глаза, благо спасает светофильтр. Мгновенное замешательство, и вдруг всё вокруг ставится на паузу. Замедленная съёмка позволяет мне запомнить каждое положение стрелки на приборах. И никакой нервозности. Я уже знаю, что должен сделать. Да и мысли о цвете неба улетучились моментально, когда почувствовал, что мои ноги слетели с педалей. Кнопка-лампа сигнализации опасных режимов СОРЦ не мигает, хотя пару секунд назад мне казалось, что в кабине у меня заморгало табло «Пожар». Ещё раз проверил, но кроме «Выработка 1го, 3го бака» ни одно табло не горит. Давление в гидросистеме должно падать, но стрелка стоит

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вот уже и предпосадочная прямая аэродрома, которую мы обычно не используем для посадки. Заходим ведь по крутой глиссаде через ближний привод.

Двигатель уже на режиме Малого газа, указатель скорости зафиксировал плавное торможение. До касания полосы нужно мне снизить скорость до 330 км/ч минимум. Лучше ещё меньше, поскольку меня в спину будет толкать ветерок.

— Удаление 12. Контроль шасси, механизация.

— Дополнительно. Прохожу 2000.

С выпуском посадочных устройств я не торопился, чтобы не потерять нужную мне инерцию. Я же ещё летел к аэродрому. Серая полоска ВПП продолжала приближаться. Ветер, как я почувствовал, начал становиться боковым. Пришлось педалями и ручкой управления удерживать самолёт, чтобы тот не свалился на одну из сторон.

Дальность 4 километра прошёл на высоте 800. Выпустил закрылки в посадочное положение и шасси. Ещё раз взглянул на скорость — 340. Оставалось загасить совсем немного.

Выровнял машину после ближнего привода. В полосу точного приземления и не собирался попадать, поскольку метил я ближе к торцу ВПП, чтобы было больше длины для торможения. Набегает бетон… и плюхаюсь точно за «зеброй».

Рано ещё пока радоваться! Нужно ещё не «уехать» в горы. По полосе бежал очень быстро. Скорость 300, которая позволяет выпустить парашют. Нажал кнопку выпуска, но рывка назад не последовало.

— Обрыв тормозного! — кричал мне в эфир руководитель полётами.

И снова задница! Зажал правой рукой рычаг торможения. Началась переработка энергии. Теперь её гасят тормозные колодки и пневматики колёс. Вижу, как дым начал подниматься, показывая, насколько интенсивно сгорает подо мной резина.

— Успеваю, — выдохнув, сказал в эфир. — Освобождаю по первой рулёжке.

— Вас понял, 206й. По готовности выключение.

Тут как бы на магистральной не выключиться! Перегорожу всем движение, а потом много ворчаний будет. Там и до записи в предатели недалеко. Хорошо, что хоть в наряды меня здесь не запрут.

До стоянки всё-таки доехал. Даже двигатель не выключился.

Уже после того, как открыл фонарь, я снял перчатки и глянул на свои руки. Ладони покрылись гусиной кожей, после таких потовыжимающих полётов. Жаркое солнце стало припекать мгновенно. Вот щас бы в баньку, да на топчан полежать.

— Что с Буяновым? — крикнул я Валере, который приветствовал меня взмахом руки. Он уже был в одном комбинезоне, а снаряжение тащил в руках.

— Всё нормально. Везут его. Пара царапин и оглох, говорят, слегка. Не переживай! — крикнул мне Гаврюк и пошёл в сторону высотного домика.

Уже хорошо, что всё хорошо. Теперь буду готовиться выслушивать за сверхзвуковой проход.

— Сергеич, как аппарат? — залез на стремянку Дубок, помогая мне снять с себя шлем.

— Во! — показал я ему класс, подняв большой палец вверх. — Правда, я бы пневматики поменял. Стёрлись уже.