ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Афганистан, 1981-й. Ахмад Шах Масуд по прозвищу «Панджшерский лев» не собирается уступать свои земли. Эскадрилья лейтенанта Родина остаётся на боевом посту, выполняя интернациональный долг. Смелые лётчики берутся за самые рискованные задачи, попадают в сложные переделки и смертельные вражеские западни. И каждый новый день может стать для кого-то последним... Авиатор 6 Михаил Дорин Афганистан, 1981-й. Ахмад Шах Масуд по прозвищу «Панджшерский лев» не собирается уступать свои земли. Эскадрилья лейтенанта Родина остаётся на боевом посту, выполняя интернациональный долг. Смелые лётчики берутся за самые рискованные задачи, попадают в сложные переделки и смертельные вражеские западни. И каждый новый день может стать для кого-то последним... ==================== Глава 1 Глава 1 Я раньше не замечал, что небо в Афганистане, словно расплавленное серебро. Палящее солнце, бьёт мне сейчас в глаза, благо спасает светофильтр. Мгновенное замешательство, и вдруг всё вокруг ставится на паузу. Замедленная съёмка позволяет мне запомнить каждое положение стрелки на приборах. И никакой нервозности. Я уже знаю, что должен сделать. Да и мысли о цвете неба улетучились моментально, когда почувствовал, что мои ноги слетели с педалей. Кнопка-лампа сигнализации опасных режимов СОРЦ не мигает, хотя пару секунд назад мне казалось, что в кабине у меня заморгало табло «Пожар». Ещё раз проверил, но кроме «Выработка 1го, 3го бака» ни одно табло не горит. Давление в гидросистеме должно падать, но стрелка стоит

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Когда ты только успеваешь! — похлопал меня по плечу мой техник, чуть не отбив его своей мощной ладонью. — Чуть не забыл, — сказал Дубок, протянув мне конфету.

— Добре, Елисеич!

— Тут девчонка приходила, Сергеич. Ждала тебя, я ей сказал, что ты скоро будешь. Переживала за тебя, — сказал Дубок, вынимая меня из кабины.

Первая мысль была, конечно, об Ольге. Хотелось бы мне думать, что её утреннее поведение было просто связано с подъёмом не с той ноги и накопившейся усталостью.

— Она в кабинет пошла? — спросил я, расстёгивая подвесную и расслабляя ремень кобуры.

Дубок слегка задумался, а потом расстроено покачал головой.

— Не про ту думаешь, Сергеич. Новая девчуля. У неё ещё пальцы розовым подкрашены, — ответил Дубок, намекая на маникюр Ани.

— Жаль. Я уж подумал…

— Оленька наша в госпитале. Там раненых много опять. Слух пошёл, что не совсем всё по плану пошло. Много потерь…

Не успел договорить Дубок, как рядом с самолётом, появился Бажанян. Мокрый, злой и с двумя сигаретами во рту.

— Родин-джан, почему на мою задницу сыплются шишки из-за тебя? — воскликнул он.

— Товарищ подполковник, не понимаю о чём вы.

— Ай, чтоб у тебя дети также отвечали, когда ты их ругать собираешься. Вот, мамой клянусь, был бы ты моим сыном, ремнём бы по твоей волосатой заднице отработал, — и ведь высунул поясной ремень Араратович, чтоб продемонстрировать свои намерения. — Тебе же сказали уходить!

— Тигран Араратович, так я ж вам хочу сказать, что…

— Ты мне без вот этих отмазок — отказ у тебя был, связь пропала, в развороте ты был, налёт набирал, — продолжал махать передо мной ремнём Бажанян. — Там что, опять духи шли?

— Вообще-то, да, товарищ подполковник.

Тут у Бажаняна закончились аргументы. За такое ругать он точно не будет.

— Тогда кнерек! Аргели тебе от меня, — сказал Бажанян, в своих словах употребив «уважение» на армянском. — Пойду за тебя нагоняй получать. Вот ты молодец! И виноват, и красавчик оказался! Был бы женщиной, к себе бы пригласил на коньяк.

Если честно, немного непонятно. И похвалил, и вздёрнул, и пошёл дальше! Кто этих командиров разберёт.

Я рассказал Дубку, что нужно на самолёте более тщательнее проверить. В этом полёте мой МиГ-21 испытал много потрясений. Больше, чем за предыдущие годы эксплуатации.

Тем временем, покой нам только снился. К 15.00 мы сделали ещё по три, а кто-то и четыре вылета. Не успеваешь прийти в прохладный класс, как уже кто-то кричит по громкоговорящей связи с КП. Мол, такой-то и такой-то навылет. Быстро получаешь задачу от штурмана, выдают тебе фотопланшет, наносишь себе на карту цель и бегом на борт.

Ходили на задачу парами и звеном. В районе работы, как по мне, так полная неразбериха. Руководитель операции с борта Ан-26 говорит одно, а ПАНовец даёт целеуказания совершенно другие.