Если захочет, то и открыться ему можно. Рассказать, как есть. Завербовать первого… солдата.
Ему бы, конечно, жить и жить мирно. Всем бы людям жить и жить. Только вот бог смерти спрашивать не будет. Это как скрытая смертельная болезнь, которая до поры до времени не даёт о себе знать, а потом раз — и наносит удар. От которого уже не встать.
Что лучше, прожить жизнь в неведении, а потом в один момент всего лишиться, стать кормом для злобной сущности, противника всего живого? Или узнать правду, взвалить на себя тяжкое бремя и сражаться? Это ведь будет трагичный путь. Победить почти нет шансов. Будут ранения, боль, страдания, потери, ощущение сломленности и безнадеги.
С маленьким, микроскопическим шансом, что не зря, что жертвы не будут напрасны.
Вот какой выбор я мог предложить. Для меня он очевиден, но мне нужны добровольцы, силой тащить Петра в войну не собираюсь. Я видел, как ломаются опытные воины. Что взять с семнадцатилетнего парня?
— Борис Дмитриевич не сильно рассердился, что я с работой его кинул? — сменил я тему.
— Да не, — отмер Петр, — Я же говорил. Твоя должность проклята, — вымученно улыбнулся он. — Никто долго не задерживается.
— Блин, стыдно-то как.
— Серьезно? — с удивлением посмотрел на меня Петр.
У меня стала закрадываться мысль, что он меня в непогрешимые мудрецы записал. Которому чужды обычные человеческие эмоции и переживания.
— Что тебя удивляет? Он меня на работу взял, денег на подъем дал, доверие оказал. А я подвёл.
— Так не по своей же воле, — возразил Петр.
— И что? Или хочешь сказать, что это достаточное оправдание, чтобы слово не держать?
Петр открыл рот и закрыл. Снова отвернулся. Губы плотно сжал и вспотевшие ладони о штаны вытер. Ну да, спросить, откуда такая щепетильность, — это значит перейти к теме, а кто я такой. Чего он избегает.
— Дядь Боря всё понимает, — сказал Петя, не смотря на меня.
— Да и я понимаю, что он понимает. Надо будет потом его как-нибудь отблагодарить.
— А тебя-то в ученики возьмут?
— Спроси у Аристарха Павловича. Крутит меня, ничего конкретного не говорит.
— Так ты полон противоречий, а на его должности осторожность надо соблюдать. — оживился он, переключившись на понятную ему тему.
— Осторожность? — подался я вперед. — Слушай, Петя. У тебя время ещё есть? Расскажи мне, что за осторожность? Перед кем? Что за сложности-то такие?
— Так это… — задумался он. — Рассказывал же вроде, не?
— В общих чертах, и не всё. Я так и не понял до конца.
— Все целители аристократам служат, — ответил парень. — Аристарх Павлович не исключение. Но у него договор с князем, об этом все знают. Или не все… — он снова задумался. — Этот договор ещё моя бабка заключила. Что здесь целителей готовят и обучают, аристократов лечат, высокий уровень держат. Но при этом и простому люду помогают.






