ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ну вот и всё. Далька назвала меня дерьмом, посулила всякие кары и улетела на своём вертолёте, прорезав напоследок шину. А я стою на песке, смотрю на китовую ночь любви и думаю: она права. Я предатель. Я подал бумаги в имперский десант, в ту самую «Мёртвую голову», что когда-то маршировала по Дахау и Бухенвальду. Отец выгнал меня из дома и лишил наследства, мать молчала, братья отводили глаза. Только сестрёнка Танюшка разревелась в голос. Мне осталась одна ночь в Новом Севастополе. Можно бы в виртуалку, или в женские объятия, или в бар. Только всё это теперь не для меня. Я сам выбрал своё время и сам иду на вербовочный пункт, пока не передумал.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У него и способностей к этому куда больше.

– Я могу сказать? – вдруг зазвенел голос Лены. – Или тут говорят только трое?

Отец метнул на мою сестру недовольный взгляд.

– Говори, да не заговаривайся.

– Почему никто не даст сказать Русу? Наверное, у него были причины! – и умоляющий взгляд на меня. Ну не молчи, ну скажи же, что всё это не так, что всё это ошибка!..

Нет, дорогая сестричка. К сожалению, это не ошибка.

Я поступаю в имперскую армию. И тогда мне действительно нет места среди вас. Отец принадлежал к узкому кругу самых богатых рыбопромышленников Нового Крыма, казалось бы, ему и им подобным как хлеб и воздух нужен был мир с Империей, хорошие отношения с военными, рынки сбыта и прочее, прочее, прочее. Однако… в недалёком прошлом мой почтенный отец возглавлял боевое крыло Армии Русского Сопротивления. До самого подписания мирного договора с Империей, согласно которому Новый Крым «добровольно» входил в её состав, а все жители планеты спустя не столь уж длинный «испытательный срок» получали права гражданства. Ну а планета, само собой, – представительство в Рейхстаге, верхней палате (два депутата) и места в Бундестаге (пропорционально народонаселению, но, само собой, не меньше чем одно).

Так было. Шла война. Настоящая партизанская война. Но потом неожиданно среди самых что ни на есть радикалов, «непримиримых», возникло движение «умеренных», ратующих за достижение почётного мира с Империей. И, что самое удивительное, им удалось добиться своего. Партизанская война прекратилась, имперцы и Новый Крым подписали договор, нам было даровано гражданство…

Всего этого добилась узкая группа людей, которых по-прежнему называли «умеренными». И возглавлял их мой достойный батюшка. Бывший глава «непримиримых». Ему тогда было немногим меньше, чем мне сейчас. И я уже был на свете.

Но к творившемуся со мной это никакого отношения не имело.

– Что ж, отец, – я как можно более независимо пожал плечами. – Ты совершаешь ошибку, но… Я докажу тебе, что я лучший сын, чем ты – отец. Давай бумаги. Я всё подпишу.

– Не здесь, – прошипел он, тяжело и исподлобья глядя на меня. – Не здесь. В Деловой Палате. Завтра. В присутствии положенных законом свидетелей. Чтобы всё как полагается зарегистрировать. Так что обратной дороги тебе не будет. Майорат отныне и навсегда закрепляется за Георгием и его потомками. Он хороший сын и настоящий русский человек. Не то что… – отец скривился.

Я видел, как Георгий вздрогнул и ещё сильнее вжал голову в плечи. Да, он прирождённый коммерсант, настоящий знаток всего морехозяйства, окончил, как и я, биологический факультет нашего университета, а сейчас вдобавок получает степень в Деловом Администрировании. Но мы с ним всегда были в прекрасных отношениях.