— Раньше на памятники голуби срали… а ты на голубя не очень похож, Имбел…
— Я не голубь, амиго! Ох-х-х… Но я птица в неволе! Хотя я сам виноват… О-х-х… Я сам влип в это дерьмо, — произнося это, он продолжал тужиться и выплескивать из себя жидкие экскременты. — Если выдержу еще пару лун и не высру все кишки, то верну себе свободу — Рыбак Мумнба мужик справедливый!
— Нахрена ты срешь на гимнастку, Имбо? — спросил я.
— Да это вынужденно! Я каждый день перед ней извиняюсь! Сам подумай, амиго — она жила раньше, тренировалась, рекорды ставила… а теперь на нее срет неудачник Имбо Сесил… тут есть над чем задуматься! Вот ты задумался? О чем думаешь, амиго?
— О полете твоих обосранных яиц…
— О сиськах! Думай о загорелых сиськах, амиго!
— Чем ты занят, Имбо?
— Отрабатываю долги. Сейчас вот работаю прикормкой на Мумнбу.
— И кого ты кормишь дерьмом?
— Не дерьмом, амиго! Ампленто! Что ты! Я кормлю живущую там, внизу, рыбу семенами ягод красной хмагги.
— И причем тут твоя жопа?
— Так семена проходят через нее! Я жру ягоды, жру горстями, меня проносит до кровавого говна… и обработанные моими кишками семена падают в воду… стекая по щечкам гимнастки… а ведь у нее красивая фигурка была, да? А как тебя зовут, амиго? Я Имбо! Имбо Сесил! Верный срущий раб Рыбака Мумнбы, и вроде как его лодка уже входит в дом…
Об этом живая рыбная подкормка могла и не предупреждать: звук лодочного мотора оборвался у самого проема, и из светлого размытого пятна показался округлый нос достаточно широкой лодки. За секунду до этого послышался хриплый властный окрик:
— Я это! Смотри не урони, бобоччи! А то башку раскрою!
— Бьенвенидо, сеньор Мумнба! — воскликнул Сесил, шлепая ногами по заляпанному дерьмом шару гимнастки. — У нас гости! Один человек! Вооруженный! Там, сзади у навеса, сидит!
Сдавший меня хитрожопый ушлепок еще и улыбнуться мне умудрился при этом, словно давая понять, что ничего личного, мол, усердно выполняю работу.
Лодка дернула носом вправо, с треском ударила просмоленным бортом о стену, заскребла, пока сидящий в центре широкоплечий пузатый мужик шарил у себя между ног, испуская яростные проклятья на испанском. Когда он уже в третий раз помянул всех распутных шлюх мира и собственную тупость, я дождался крохотной паузы, с характерным щелчком взвел курок и в повисшей мертвой тишине успокоил сеньора Мумнбу:
— Да не потерял ты винтовку. Она у тебя за спиной.
Тот с размаху хлопнул себя по плечу, нащупал старый брезентовый ремень и… замер, осознав, что я целюсь ему точно промеж черных обвислых сисек, лежащих на обширном лоснящемся пузе.






