ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пора вернуться туда, где ты остановился. Инфер-10 Дем Михайлов Пора вернуться туда, где ты остановился. ==================== Глава 1 Глава 1 Дем Михайлов Цикл: Инфериор Книга десятая Исправленная версия Глава первая Вонь бессмертия. Да. Именно она. Вонь именно этого статуса, этого состояния, столь неестественного для всего живого, обязанного иметь свой лимит бытия — вот чем вдруг завоняло вокруг меня. Бессмертие. Именно вонь этого состояния, способного разложить на атомы и аннигилировать любую силу воли, я внезапно ощутил и не сразу опознал, хотя прежде не раз сталкивался с тусклым отблеском этой хрени, поблескивающей в чужих богатых глазах. И эта сладкая, подлая вонь бессмертия исходила от моей собственной задницы, отлично смешиваясь с выходящим оттуда же дерьмом, пока я сидел на корточках на краю крыши наполовину затопленной высотки, откуда открывался прекрасный вид на утонувший город, и тужился, старательно исторгая из себя переваренные останки вчера пойманной и тогда же жадно сожранной рыбы. И виноват во внезапно окутавшей меня и существующей лишь в моем сознании вони был разрушенный затопленный город. Просто я узнал этот город. Опознал его очертания. Пока я сидел на краю крыши и смотрел вниз, удобряя корни опасно склонившейся над бездной пальмы, глаза лениво скользили по некогда урбанистической панораме, и в какой-то момент ломанные линии, образованные руинированными зданиями, сложились в привыкшем делать наброски полевых карт мозгу определенным образом, после чего прозв

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но мне велел так сделать старый Мумнба Рыбак, и не сделай я, он бы мне кишку расширил своей навахой — а он уже обещал! Говорит, сру я плохо, подкормка никакая, долг отдаю слишком долго… Вот я и дернул веревку ловушки, да! Ведь кто мечтает о навахе в жопе? Да никто, амиго, верно? Ну, кроме тех, что прежде жили — те, говорят, всякое творили со своими задницами, пока весь мир в жопе не оказался… Да что же ты молчишь, амиго? О чем думаешь, дружище⁈ Не молчи!

— Представляю полет твоих яиц — ответил я.

— Мои яйца — не птицы, амиго! Не представляй себе такое! Думай лучше о загорелых молодых сиськах! Я вот думаю! Постоянно думаю! Так в не подтертой жопе свербит меньше! И ты думай о сиськах!

— Ты мне камень на башку скинул, — напомнил я. — Хочешь мозгами пораскинуть по вон той мозаике стенной? А потом приложим к ней твои яйца…

— О сиськах, амиго! — голый парень задергался, как от удара током, когда я навел прицел ему на лоб, и принялся забавно махать башкой от плеча к плечу с такой силой, что вода с его длинных мокрых волос разлетелась во все стороны. — Думай о сиськах! И камень я скинул не на тебя!

— А на кого?

— На плот! На плот твой! Специально подгадал! Я же не убийца! Я не такой! Я простой эсклаво! Обычный эсклаво, и я хочу жить!

Выслушав его, я чуть опустил оружие, и парень, сначала улыбнувшись облегченно, опять испустил испуганный вопль:

— И жить хочу с яйцами!

— Для раба у тебя слишком много желаний, гоблин, — усмехнулся я и, отведя наконец от него оружие, одним шагом оказался на плоту, подхватил шест и толкнул его в глубь каменного колодца, образованного стенами древнего здания со сложившимися межэтажными переборками.

— Кто? «Гоблин»? Кто такой гоблин? — вывернувшись следом за мой так, что массивный ржавый ошейник на его шее едва не сломал ему позвоночник, парень поспешно вцепился мокрыми пальцами в веревочную сеть, зашлепал ступнями по склизкой поверхности своего насеста и все же сумел повернуться и не оказаться повешенным. — Что за гоблин? Я не гоблин. Я Имбо! Имбо Сесил!

— Имбецил, — кивнул я. — Ясно. Какого хрена с тобой происходит, Имбецил?

Снаружи чихнул, подавился, опять чихнул и простуженно взревел движок, пустив эхо в затопленных руинах.

— Я не Имбецил, я…

Хватило одного моего взгляда, чтобы парень подавился продолжением и просто часто закивал, медленно поворачиваясь, пока я вел плот к замеченной у дальней стены колодца чуть наклоненной каменной плите — уцелевшим остаткам этажа. Плита была расчищена от растительности, часть ее прикрыта навесом из палок и куска мутного от старости пластика, еще там имелись выложенный камнями очаг и запас хвороста.

— Это вещи Мумнбы Рыбака! — предупредил меня Имбецил. — Он сказал, любому сердце через жопу выжрет, если тронут!

— Любит вкус говна, — кивнул я. — Ясно.