ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дорога в Тридевятое царство не бывает лёгкой. На каждом шагу между мирами тех, кто рождён с даром, поджидают тяжёлые испытания. Княжне Ладе Вяземской придётся узнать это на себе: Смерть не испытывает ни капли жалости к той, что уже покинула Смольный институт. Вчерашняя аристократка оказывается в гуще Великой Отечественной войны. Чтобы выйти к Тридевятому, ей нужно уцелеть, находясь в теле восьмилетнего ребёнка. Хватит ли у неё сил не сломаться и дождаться звёздного пути? Или она сдастся задолго до него?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Услышанное меня уничтожает. Кажется, нет пределу человеческой подлости, но мои матушка и батюшка, как вдруг оказывается, не хотят меня видеть, при том не желая брать грех на душу. Везут меня, как оказывается, совсем не в вотчину — меня в монастырь везут, чтобы запереть в нём на веки вечные. В этот самый миг мне кажется, что на меня обрушивается небо, а сосны будто подступают ближе, чтобы задушить меня. Я чувствую себя настолько раздавленной от открывшейся истины, что просто не могу ничего сказать, ибо, получается, бандиты меня спасли от участи монахини.

— Но за что? — восклицаю я.

— Видать, лишняя ты им, — пожимает плечами Мефодий, заставляя меня совершенно потеряться.

«Лишняя! Лишняя!» — набатом звучит в моей голове. Мне становится вдруг очень холодно. Вовсе не лёгкий морозец виноват в том, что я чувствую, мои ощущения совсем другие — будто сердце стремится остановиться навеки, ведь, получается, я совсем одна. Ненужная. Брошенная. Выкинутая, как старая кукла.

* * *

Мой рыцарь не обманывает моих ожиданий. Правда, я опять лишаюсь чувств, на этот раз от эмоций, поэтому не знаю, куда девается Мефодий. Я обнаруживаю себя в какой-то другой карете, лежащей на диване, а напротив сидит поручик. В груди моей пусто и холодно, что будет дальше, я просто не понимаю. Ведь мои близкие меня, получается, просто выкинули, как ненужную вещь.

— Я предлагаю поехать со мной, — произносит Саша. — Хочешь — невестой, хочешь — сестрой.

— Сестрой? — удивляюсь я, привставая с необычно мягкого сидения. — Но…

— Матушка тебя примет, а батюшка преставился давно, — объясняет мне поручик. — Ну ещё могу тебя доставить, куда скажешь.

Как будто он не понимает, что идти мне просто некуда. Впрочем, его предложение бесчестья не значит, ибо поступает он совершенно по-рыцарски. Оттого, наверное, я и соглашаюсь. Ещё, возможно, от страха, ибо у меня, выходит, и нет никого. Страх того, что офицер может со мной что-то сделать, притупляется пониманием: не для кого себя блюсти. Не будет у будущей монахини ни мужа, ни детей, а так хоть поживу напоследок. Ну а монастырь никуда от меня не убежит.

— Я согласна, — шепчу я в ответ, на что явно не сомневавшийся в моём решении Саша кивает.

— Тогда вещи из кареты перенесём сюда, — сообщает он, куда-то исчезая.

Я же раздумываю о происходящем, но мыслей у меня совсем никаких нет. Мне кажется странным происходящее, я будто сплю, потому что не бывает же таких совпадений в жизни. Но мой рыцарь ведёт себя совсем необыкновенно. Я таких и не встречала вовсе, потому опыта у меня нет, да и спросить, как выяснилось, совершенно некого. Получается, классная дама знала, недаром она так улыбалась.

Вот, кажется, живёт человек, дышит, что-то говорит, делает, а на деле мёртв он.