Как выяснилось в процессе утешения Мирен после этого разговора, это стало особо болезненным откровением для девочки: она-то, оказывается, уже распланировала нашу совместную жизнь и ничуть не сомневалась, что станет моей женой. А я, наивный, думал, что это отголоски наших детских игр — кем мы только себя тогда не представляли: от пиратов (капитан и первая помощница), космических и не очень, и до искателей приключений (примерно с тем же распределением ролей). Первая, ещё детская влюблённость — именно тогда, прочувствовав всю перспективу никогда не встретиться с Ми лично, вдруг понял: я испытываю к своей верной подруге и спутнице отнюдь не чисто дружеские чувства. Сама-то молодая суккуба поняла всё гораздо раньше — девочки в таких вещах вообще начинают соображать раньше мальчиков. Не знаю, смог бы я вот так взять и признаться Мирей в своих чувствах в обычной обстановке — очень уж это… смущало. Но после хорошей такой нервной встряски — без проблем. Да, я знаю, что обычно такие вот детские союзы не выдерживают испытания временем, но наш случай, как ни крути, был кардинальным исключением из всех правил. Я пообещал, что мы всё равно будем вместе, но, кроме подростковой уверенности, что «да я со всем справлюсь», у меня никаких идей не было. И тут — такое открытие.
Моя логика была простой: раз растения можно культивировать на искусственной среде, то и демоны, наверное, могут. Или растормозить клеточные механизмы, отвечающие за жизнь без магии — как у тех цветов, что могут долго жить в темноте. Дальше мне отчасти повезло — в школе учительницей биологии оказалась женщина, которой действительно нравился её предмет. Она честно ответила на все вопросы (не о магии, разумеется, это я не спрашивал, не дурак), даже подсказала, в какие книги стоит заглянуть для дополнительной информации: польстил ей мой интерес к предмету. Моя подруга, в свою очередь, прошерстила домашний склад переплетённой бумаги и пошла осаждать Русандру с томом «Энциклопедии Британики» (1913 год, 11-е издание) наперевес. Мирен, мягкая, отзывчивая и нежная, в первый раз проявила характер. Мать она удивила настолько, что на настойчивый прямой вопрос: «Изучались ли демоны учёными?» — она ответила отрицательно — без всяких «потом». Ну, что и требовалось доказать.
Любой взрослый в два счёта доказал бы, что, с позволения сказать, «план» ни много ни мало вмешаться в физиологию демона и кое-что там «подкрутить» — нереально самонадеян и точно обречён на провал. Однако мы ни у кого не спросили. Запоем читали (в основном, моими глазами) учебники и адаптированную литературу для детей по теме, потом перешли на пособия для поступающих в вузы. Биология мне удивительно легко давалась — наверное, и правда к ней был талант.






