И чего эта глупышка успела опять нафантазировать?
— И чем вызвана ваша радость, Владислава Юрьевна? — неожиданно раздался надменный голос.
— Принесла же нелегкая, — практически беззвучно пробормотала староста, а я, мысленно вздохнув, невозмутимо посмотрела на остановившуюся неподалеку графиню Пожарскую.
— Вам не смеяться, а плакать стоит и думать, что делать после завтрашнего позорного поражения, — язвительно провозгласила рыжеволосая красавица.
— Вы уже думаете? И какие планы? — я едва заметно улыбнулась.
— Я никогда не проигрываю. А вот вы, Владислава, — Наталья презрительно поморщилась, — завтра испытаете такое унижение, что мне вас даже немного жаль.
Явно работая на публику, графиня скривила губы и надменно меня осмотрела. За спиной рыжеволосой красавицы началось оживление. Заинтересовавшись нашим разговором, студенты стали подходить ближе.
Грациозно закинув ногу за ногу, я безмятежно спросила:
— Наталья Петровна, у вас все, или что-то еще желаете сообщить?
— Вы мнеочень не нравитесь, — с сарказмом изрекла графиня.
— Бывает, — я пожала плечами.
Пожарская прищурилась, не отводя от меня глаз, словно изучая. Спустя короткую паузу она пренебрежительно хмыкнула.
— Я говорила, что мне вас немного жаль, но теперь вижу, что моей жалости вы недостойны, а заслуживаете лишь презрения, госпожа Метельская.
Первокурсники заволновались. Послышался встревоженный шепот.
— И? — я приподняла бровь.
Начиная выходить из себя, Наталья с раздражением ухмыльнулась:
— Вы не поняли моих слов?
— Отчего же? — ответила я нарочито небрежно. — Вы почему-то решили, что ваше мнение имеет для меня значение, и продолжаете упорно его озвучивать, — подавшись вперед, я заботливо уточнила: — Не многовато ли урона вашей репутации, Наталья Петровна? Вы ведь напрашиваетесь на новый поединок?
По залу ожидания разлетелись смешки. Студенты получали удовольствие от нашей пикировки, хоть и предпочитали не вмешиваться.
— С тебя хватит и одного! — перейдя на «ты», зловеще прошипела уязвленная красавица. — Завтра будешь на коленях молить о пощаде!
— Вон оно как, — глубокомысленно покачала я головой. — А фантазии-то у вас, Наталья Петровна, нездоровые. Может, пора к доктору сходить?
Сдержанное хихиканье сменилось откровенным гоготом. Только сидящая рядом со мной Аннушка, внимательно наблюдающая за побледневшей от гнева Натальей, оставалась серьезной.
Видимо, не считая необходимым сдерживаться, графиня сжала кулаки и с отвращением выплюнула:
— Ты пожалеешь, что на свет родилась! Кровавыми слезами умоешься, шлюха!
Окружающие моментально затихли. Пожарская меня серьезно оскорбила, и народ это прекрасно понимал.
Я в упор посмотрела на потерявшую берега дворянку и произнесла громко и отчетливо:
— Вы перешли все границы.






