Постаравшись абстрагироваться от грустных мыслей, отыскала первокурсников с экономического. Ребят усадили в нижней части одного из секторов. Светлая макушка Алексея мелькнула неподалеку от рыжеволосой стервы Пожарской. Судя по всему, тестируемых рассаживают рядом с родственниками. Значит, со мной будет сидеть драгоценная Алена Николаевна. На то, что алчная тетушка не пришла, рассчитывать наивно.
Наконец картинка на экране изменилась: нам показали сцену. Ровно по центру стояла серебристая штуковина, напоминающая трибуну. Чуть подальше — внушительный полукруглый стол, похоже, из черного мрамора. За ним сидело семеро мужчин. И двоих из них я знала: ректора и невозмутимо восседающего по правую руку от него… барона Росса.
Долго удивляться мне не дали: свет в зале начал затухать, и через пару ударов сердца освещенными остались лишь сцена и сектор с первокурсниками.
— Прямо как настоящее театральное представление, — изумленно прокомментировала Аня.
— Похоже, — согласилась я.
— Первым на расширенное тестирование приглашается дворянин Матвей Андреевич Кочетков, — прогремел по залу голос ректора.
Худенький темноволосый парень тотчас вскочил. Оправив пиджак, он нетвердой походкой поднялся на сцену и растерянно остановился.
— Матвей Андреевич, пройдите к считывающему устройству, встаньте лицом к залу, — предложил ректор.
Как только юноша разместился за «трибуной», к нему подошла женщина в строгом темно-сером костюме.
— Прошу передать все имеющиеся при вас артефакты,— прозвучал ее мелодичный голос.
— У меня ничего нет, — хрипло ответил парень.
— Отлично, — кивнула женщина и распорядилась: — Приложите правую руку к контуру и не убирайте, пока цвет не сменится на зеленый.
Кочетков опустил ладонь на «трибуну» и застыл, а женщина отошла ровно на три шага.
— Вот почему не показывают, что он видит⁈ — возмущенно воскликнула одна из моих одногруппниц.
— Не мешай, — одернула ее Аннушка.
В этот момент воздух вокруг первокурсника заколыхался, и над его головой появился ярко-желтый шар, внутри которого плавали какие-то символы и цифры.
Глядя на голограмму, сотрудница вуза сообщила:
— Дар трансформации металлов. Подвластная стихия — вода. Светлая сила, максимальный уровень — пятьдесят два процента.
Зал загудел, словно разом неодобрительно зажужжали сотни пчел. Не понимая, чем народ недоволен, я покосилась на всезнайку-старосту.
Поймав мой вопросительный взгляд, Аня, видимо, догадалась, что я хочу спросить. Вновь прижавшись ко мне плечом, она пояснила:
— Потенциал у Кочеткова на два процента выше среднего, но стихия одна. Для девушки-аристократки это просто отлично, а для парня-дворянина маловато.






