Инстинктивно я запустил пальцы в волосы — единственное, над чем я не требовал контроля.
По бокам я выбривал их коротко, в виде аккуратного, выверенного плавного перехода, в то время как сверху они оставались длинными и дикими, достаточно густыми, чтобы в них могла зарыться чья-то рука. Я зачесал их назад по привычке, но они лишь непокорно упали вперед снова.
Когда я сел, то поймал свое отражение в темном мониторе компьютера. Резкий контраст моих черных волос со светло-голубыми глазами вторил моей родословной — семье, построенной на противоречиях.
Я качнул головой, отгоняя этот образ, и снова сосредоточился на кабинете вокруг. Мой стол из матового черного красного дерева стоял точно по центру, фланкированный двумя угловатыми креслами, в которых никто никогда не задерживался достаточно долго, чтобы устроиться поудобнее. Одинокая лампа отбрасывала тусклое свечение на темное дерево. Единственным другим предметом мебели был кожаный диван, приткнувшийся в углу. Стены были голыми, выкрашенными в глубокий угольно-серый цвет. Я не признавал фотографий или декора главным образом потому, что считал большинство из них уродливыми. Это означало, что в моем пространстве было только то, что необходимо. За столом стоял большой шкаф для документов, а простой ковер связывал воедино мою монохромную палитру. На этом всё.
Мои глаза скользнули по маске, пока я вращал шеей из стороны в сторону, похрустывая несколькими позвонками. Поднеся бокал к губам, я допил последний глоток жидкости как раз в тот момент, когда дверь со скрипом отворилась. Тихий фырк раздражения вырвался у меня, когда незваный гость сдвинул вверх свою маску Добровольца, обнажая знакомую пару голубых глаз. Кайрин. Конечно, он не постучал. Он никогда этого не делал. Кому нужен здравый смысл, когда у тебя есть привилегии брата?
С легким цыканьем мой младший брат шагнул внутрь и медленно закрыл за собой дверь. С каждым шагом ухмылка кривила резкие черты его лица.
— Тебе нужно научиться запирать дверь, — он подошел к моему столу и снял маску, демонстрируя темные волосы, точь-в-точь как у меня. Сейчас они были растрепаны так, что он выглядел так, будто только что из драки или после траха. Скорее всего, и то, и другое.
Я приподнял бровь, ставя бокал на ониксовый подстаканник.
— Как будто это тебя остановит?
Иногда смотреть на него было все равно что глядеть в зеркало — зеркало, в котором отражалась моя копия на два года моложе, не имеющая ни малейшего представления о слове «контроль». Многие принимали нас за близнецов, но правда заключалась в том, что мы не могли быть более разными. Там, где моя натура требовала тишины, Кайрин заполнял собой любое пространство, в которое входил. Он всегда был так полон жизни, и в детстве это вечно доводило меня до ручки.






