ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эмбер По контракту мне предстояла простая работа: фотографировать в клубе, доступном лишь избранным. Я не знала, что Сайлас, хозяин этого места, — спесивый и совершенно невыносимый человек. В своём мрачном окружении он всем заправлял из-за маски, оставаясь в тени, а люди вокруг преклонялись перед ним. Но я никогда не была податливой и не допустила бы, чтобы он решил, будто имеет право мной распоряжаться. Сайлас Мне казалось, всё будет просто, как и во всём, что происходит в моём клубе. Я не думал, что порядок осмелится нарушить та, кого можно назвать вихрем и жаром. Её дерзость вызвала у меня гнев, но гнев стал наваждением. Чем дольше я смотрел на неё, тем больше хотел обратиться в пепел. А затем я понял: её свет притягивает и других. И я не позволю никому претендовать на ту, что я задумал погубить. Книга для тех, кому нравится сумрачная любовь и всепоглощающая страсть. «Разрушенная» — про мужчин в масках и про то самое тревожное «кто с тобой это сделал», поэтому она подойдёт всем, кого зацепили «В темноте» и «Преследуя Аделин». Читать дальше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Инстинктивно я запустил пальцы в волосы — единственное, над чем я не требовал контроля.

По бокам я выбривал их коротко, в виде аккуратного, выверенного плавного перехода, в то время как сверху они оставались длинными и дикими, достаточно густыми, чтобы в них могла зарыться чья-то рука. Я зачесал их назад по привычке, но они лишь непокорно упали вперед снова.

Когда я сел, то поймал свое отражение в темном мониторе компьютера. Резкий контраст моих черных волос со светло-голубыми глазами вторил моей родословной — семье, построенной на противоречиях.

Я качнул головой, отгоняя этот образ, и снова сосредоточился на кабинете вокруг. Мой стол из матового черного красного дерева стоял точно по центру, фланкированный двумя угловатыми креслами, в которых никто никогда не задерживался достаточно долго, чтобы устроиться поудобнее. Одинокая лампа отбрасывала тусклое свечение на темное дерево. Единственным другим предметом мебели был кожаный диван, приткнувшийся в углу. Стены были голыми, выкрашенными в глубокий угольно-серый цвет. Я не признавал фотографий или декора главным образом потому, что считал большинство из них уродливыми. Это означало, что в моем пространстве было только то, что необходимо. За столом стоял большой шкаф для документов, а простой ковер связывал воедино мою монохромную палитру. На этом всё.

Мои глаза скользнули по маске, пока я вращал шеей из стороны в сторону, похрустывая несколькими позвонками. Поднеся бокал к губам, я допил последний глоток жидкости как раз в тот момент, когда дверь со скрипом отворилась. Тихий фырк раздражения вырвался у меня, когда незваный гость сдвинул вверх свою маску Добровольца, обнажая знакомую пару голубых глаз. Кайрин. Конечно, он не постучал. Он никогда этого не делал. Кому нужен здравый смысл, когда у тебя есть привилегии брата?

С легким цыканьем мой младший брат шагнул внутрь и медленно закрыл за собой дверь. С каждым шагом ухмылка кривила резкие черты его лица.

— Тебе нужно научиться запирать дверь, — он подошел к моему столу и снял маску, демонстрируя темные волосы, точь-в-точь как у меня. Сейчас они были растрепаны так, что он выглядел так, будто только что из драки или после траха. Скорее всего, и то, и другое.

Я приподнял бровь, ставя бокал на ониксовый подстаканник.

— Как будто это тебя остановит?

Иногда смотреть на него было все равно что глядеть в зеркало — зеркало, в котором отражалась моя копия на два года моложе, не имеющая ни малейшего представления о слове «контроль». Многие принимали нас за близнецов, но правда заключалась в том, что мы не могли быть более разными. Там, где моя натура требовала тишины, Кайрин заполнял собой любое пространство, в которое входил. Он всегда был так полон жизни, и в детстве это вечно доводило меня до ручки.