ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сергею Девойно выпал невероятный подарок — второй заход в собственную биографию. Смерть в пенсионном возрасте возвращает его в тело, каким оно было в 1975 году. Тогда он — слесарь с Минского тракторного завода, сирота, живущий в общежитии и не имеющий ни копейки. Условия скромные. Но у Сергея есть знание грядущего, а значит, шанс не наступить на те же грабли. Реваншист Анатолий Дроздов Сергею Девойно выпал невероятный подарок — второй заход в собственную биографию. Смерть в пенсионном возрасте возвращает его в тело, каким оно было в 1975 году. Тогда он — слесарь с Минского тракторного завода, сирота, живущий в общежитии и не имеющий ни копейки. Условия скромные. Но у Сергея есть знание грядущего, а значит, шанс не наступить на те же грабли. ==================== Глава 1 Глава 1 1. Вокруг была тьма. Но не ночь — та не бывает такой непроглядной. Как ни укрывай окна шторами, свет все равно пробьется, и привыкший к темноте глаз различит проступающие в серой мгле стены и мебель. На забытье мое состояние тоже не походило: ведь я размышляю? Сон? Сны не бывают черными — это миф. Спящий человек всегда что-то видит: людей, животных, дома, природу… Ничего подобного вокруг не наблюдалось: тьма стояла плотная, почти осязаемая. Я попробовал пошевелить руками, затем ногами — ничего не вышло. Я вообще не чувствовал своего тела — его будто и не было. «Значит, я умер, — пришло осознание. — Дочь обрадуется». Странно, но эта мысль почему-то не взволновала. Да и с чего? Со дня, когда меня выкинули

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В воздухе стоял кислый запах горелой земли. Литейка… На тракторном она работает в три смены. Рядом — заводы автоматических линий и шестерен. Тоже не легкие планеты. Промышленный район. Подошел автобус, и я, запрыгнув в полупустой салон, сел у окна. Талончик пробивать не стал: в кошельке проездной. «Икарус» медленно катил по пустынной улице. Я смотрел, узнавая забытые места. Парк 60-летия Октября — так его назовут два года спустя. Пока — «Корчи». Прозван народом за торчащие на дорожках корни деревьев. Гостиница «Турист», улица Плеханова. В моем времени здесь пустят трамвай и настроят высоток. Но пока — двухэтажные «сталинки» и частный сектор. Панельные дома начинаются в Серебрянке. В этом микрорайоне я живу.

Автобус свернул на проспект Рокоссовского, затем — улицу Малинина. Все герои Отечественной войны. В Минске их именами названы десятки улиц. В моем времени ни одну не переименовали, даже новые появились. В Беларуси не забыли, кому обязаны освобождением. В той жизни я жил на улице Рафиева — азербайджанца, танкиста, Героя Советского Союза. Что бы он сказал, узнав, что через шестьдесят лет после его подвига на Украине в таких, как он, будут плевать? А в Прибалтике снесут памятники павшим воинам? Националисты, мать их!..

Автобус подкатил к остановке. Я вышел и зашагал к комплексу зданий, стоящему на возвышении. Два девятиэтажных жилых корпуса, соединенных двухэтажным переходом. Малинина, 28 — общежитие тракторного завода. Один корпус — мужской, второй — женский. По четыре сотни женихов и невест с каждой стороны. Вечерами из корпуса в корпус идет бурное встречное движение, за которым присматривают бдительные вахтерши. От них не скроешься — знают все. Посетителей пропускают только до 23 часов. После чего гостей из общежития выдворяют. Как-то один из изгнанных решил влезть к подружке через лоджию. С внешней стороны женского корпуса они низкие. Мимо шел милицейский патруль. Он засек нарушителя и стал свистеть. Испугавшийся парень успел скрыться, потеряв при этом ботинок. Милиционеры подобрали его и предъявили вахтерше. Та выдала полную информацию: как зовут парня, к какой девушке он ходит и в какой комнате сейчас. Чекистки…

Вахтерша, увидев меня, ойкнула.

— Все в порядке, Юзефа Ивановна, — успокоил я. — Бандитская пуля. Но враг не прошел.

— Сказали, несчастный случай, — не поверила она. — Железякой пробило голову, в больницу без сознания отвезли. Девчата плакали.

— И зря! — сказал я. — Нет железяки, способной пробить лоб советского человека.

— Как тебя только из больницы выпустили? — покачала она головой.

— А чтоб не мешал, — просветил я. — У них там праздник. Юбилей.

— Какой?

— Сотого больного похоронили.

— Тьфу на тебя! — плюнула Юзефа. — Нашел чем шутить! Иди отсюда!

— Слушаюсь! — я вскинул ладонь к виску.