Декорация, за которой укрывается желание устроить себе сладкую жизнь за счет народа. Больше так не будет. Депутатов в советы всех уровней станут избирать на альтернативной основе, а не назначать в партийных кабинетах. Партии, которые появятся, будут выдвигать своих кандидатов и бороться за их избрание. Но окончательное слово останется за народом. Он и только он вправе решать, кто достоин править страной.
Гость помолчал.
— Александр Трофимович попросил меня разъяснить политику ГКЧП в отношении средств массовой информации. Это не трудно. Вы должны сообщать людям обо всем, что происходит в стране. Объективно, честно и правдиво. Ни о чем не умалчивая.
— Позвольте! — вскочил молодой журналист. — В Москве строят баррикады. Если я это сниму, сюжет поставят в эфир?
— Почему бы нет? — пожал плечами Девойно. — Но я не зря упомянул об объективности. Начнем с того, что множественное число в отношении баррикад неуместно. Есть одна. Ее возводят у входа на Старую площадь под руководством бывшего секретаря Московского горкома партии Ельцина. Борис Николаевич, как мы знаем, человек темпераментный.
В зале оживились. Недавнее резкое выступление Ельцина на пленуме ЦК КПСС, последовавшее затем его покаяние и отставка с поста секретаря горкома были еще свежи в памяти.
— Он мобилизовал часть работников аппарата ЦК и некоторых своих сторонников, — продолжил Девойно. — Сейчас они таскают мебель из здания ЦК и перегораживают въезд на Старую площадь, обещая не пропустить проклятых путчистов к самому дорогому, что есть у партии — ее имуществу.
Аудитория засмеялась.
— Никто, впрочем, не собирается им мешать. Пусть таскают. Разумеется, это следует показать по телевидению. Взять интервью у Бориса Николаевича и его сторонников. Но одновременно спросить простых москвичей, что они думают об этом цирке.
В зале вскочило сразу несколько человек.
— Извините, товарищи! — Девойно сложил руки перед собой. — Я понимаю ваш интерес, но не хочу отнимать хлеб у председателя ГКЧП Владимира Ивановича Долгих. В 22 часа, сразу по окончании программы «Время», он даст большое интервью для советских и иностранных журналистов. Прямой эфир. Мне обещали, что технических затруднений не возникнет.
Гость оглянулся на стол. Аксенов кивнул.
— А теперь я, с вашего разрешения, откланяюсь. Очень много работы.
Девойно соскочил со сцены и направился к выходу. Его проводили аплодисментами.
— Шестидесятыми повеяло, — сказал своему соседу седой журналист, который спрашивал про многопартийность. — Помнишь? Тогда тоже все надеялись на возвращение ленинских принципов.
— Угу! — мотнул головой тот. — Надеялись, надеялись, пока кукурузник не ткнул нас мордой в стол.
— Работалось тогда хорошо, — вздохнул седой. — Легко, свободно.






