Она явно не ожидала столь быстрого, а главное — абсолютно безропотного согласия, ведь обычный Рон в такой ситуации непременно начал бы недовольно ныть, жаловаться на несправедливость судьбы или попытался бы под любым надуманным предлогом отвертеться от работы. Молли удивленно моргнула, словно не веря собственным ушам, но уже через секунду на ее лице расцвела теплая, хотя и немного растерянная улыбка.
— Тогда начнем с курятника. И… спасибо, Рон.
Следующие два часа я провел за крайне медитативной, успокаивающей нервы работой, хотя, конечно, тут всё зависело от того, под каким углом смотреть на ситуацию: далеко не каждый горожанин нашел бы глубокий дзен в выгребании птичьего помета, смене прелой соломы и тщательной чистке деревянных насестов от засохшей грязи. Однако для меня этот монотонный, лишенный какой-либо интеллектуальной нагрузки физический труд оказался настоящим спасением, позволив абстрагироваться от недовольного кудахтанья возмущенных моим вторжением птиц и сосредоточиться на главном. Пока руки автоматически орудовали вилами и метлой, а обоняние смиренно привыкало к специфическому сельскому амбре, у меня наконец-то появилось время спокойно разложить в голове всё по полочкам, оценить масштабы произошедшего и попытаться понять, как мне вообще со всем этим жить дальше.
Размышляя об этом, я вдруг поймал себя на мысли, что тот неведомый шутник, забросивший меня в эту реальность, определенно обладал весьма специфическим чувством юмора, а может, и некой извращенной формой милосердия. Прожив всё детство в стенах казенного приюта, я, хоть и не любил в этом признаваться даже самому себе, но больше всего на свете мечтал о нормальной семье. Не поймите меня превратно, детдом мне попался вполне сносный: воспитатели, конечно, отличались армейской строгостью и спуску нам не давали, но и в крайности не впадали, на органы по частям не распродавали и в разнообразное рабство( в том числе и сексуальное) не сдавали, за что им, безусловно честь хвала и низкий поклон. Подобный опыт отлично закаляет характер, напрочь вытравливая любые иллюзии, но те, кто прошел через нечто подобное, меня поймут — порой очень хотелось почувствовать себя частью чего-то большего, стать хоть кому-то по-настоящему нужным.
Так вот, к чему я веду: эта таинственная сила, по сути, взяла и исполнила мое самое заветное, глубоко запрятанное внутри желание. Теперь у меня есть семья — огромная, шумная и, мягко говоря, весьма своеобразная, особенно если вспомнить обычное поведение моих новых братьев-близнецов. Но, несмотря на весь этот царящий вокруг бытовой хаос, оба мы: и бывший владелец этой рыжей тушки, и я сам — испытывали к этим людям искреннюю привязанность и теплоту.






