ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Раньше он не сумел стать сильнейшим в шахматах. Судьба дала ему вторую попытку. Теперь лишь его выбор определит, удастся ли добраться до высшей ступени шахматного Олимпа. Шах и мат Алим Тыналин Раньше он не сумел стать сильнейшим в шахматах. Судьба дала ему вторую попытку. Теперь лишь его выбор определит, удастся ли добраться до высшей ступени шахматного Олимпа. ==================== Глава 1. Невольная рокировка Глава 1. Невольная рокировка Грузовик летел на меня с огромной скоростью. Я успел толкнуть несносного мальчишку в спину. Ребенок улетел вперед, кубарем покатился по тротуару. Наверняка получит синяки и царапины, но это ничто по сравнению с тем, что могло быть. Что могло быть и не случилось. Вот только что теперь будет со мной? Ну, тут уже все понятно. Корпус грузовика неумолимо надвигался на меня. Визг тормозов. Рев сигнала. Я видел выпуклые круглые фары, отчаянно мигающие мне. Чтобы, значит, я ушел с дороги. Я бы с радостью, но только знал, что не успею. Слишком огромная скорость. Слишком мало времени. Слишком уж самоотверженный поступок я совершил. И теперь должен расплатиться за свою доброту. Как говорится, все в этом мире наказуемо. Время, как это часто у меня бывало во время шахматных матчей, сейчас тоже замедлилось. Растянулось, как моток резины. Вся жизнь мелькнула перед глазами. Вся моя бесцельно растраченная жизнь. Которую и потерять можно. Хорошо еще, что в самом конце хоть ребенка успел спасти. Единственное, о чем я сожалел, так это о турнире. О главном шахм

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Грузовик совсем рядом. Время снова завертелось с бешеной скоростью. Я не успел ничего сделать.

Страшный удар. Мгновенная боль по всему телу. Отключка и темнота.

Абсолютная темнота.

* * *

И вспышка света. Я думал, что тело пронзит судорожная боль, но ошибся. Болели только голова, спина и локти. Тупой тягучей болью.

— Эй, вставай, ты чего, Дениска? Жив?

Я уж и не чаял услышать человеческие голоса. Но они гудели надо мной, как рой пчел.

С трудом разлепил веки. Что такое? Оказалось, я лежу вовсе не на дороге, а в помещении. Вон, тщательно побеленный потолок. На его фоне надо мной склонились головы людей.

— Ты цел? Говорить можешь? — спросила одна голова справа.

— Я уж думал все, того уже, — добавила другая слева. — Уж очень сильно слетел. Грохот такой, будто пол сейчас провалится.

Я огляделся. Лежу на бетонном полу, голова раскалывается от боли. А где малыш, где грузовик? Тело относительно целое, хотя и болит.

Но ведь меня должны были размазать по асфальту, разве нет? Что за дичь вокруг творится?

— Вставай, дружище, — кто-то из окружающих схватил меня за руку, помог подняться. — С тобой все в порядке? Что-то ты бледный совсем.

— Эй, где там фельдшер была? — спросил кто-то еще. — Помогите Денису.

Я продолжал ошалело оглядываться. Что это? Я оказался в просторном светлом помещении, заполненном народом. Всюду столы, стулья, скамейки.

Окна большие, в человеческий рост. Подоконники широкие, на них можно сидеть и лежать. Заставлены кактусами и другими цветами.

Но самое интересное другое. На стене огромный плакат с изображением мудрого Брежнева. Вождь стоял на трибуне на фоне развевающегося огромного красного флага. Ниже слова: «Забота об упрочении мира является одной из главнейших задач нашего государства».

Рядом другой плакат, насчет достойной и ударной трудовой встречи очередного съезда КПСС. С серпом и молотом, тоже с красным флагом.

И еще плакат — поменьше. «Шахматы: ну давай, ходи уже!». Изображена толпа людей, столпившихся вокруг двух шахматистов.

А еще на столах всюду стояли шахматные доски с расставленными фигурами. И добрая половина народу сидела возле них и играла в шахматы. Между прочим, большинство юноши и девушки, лет восемнадцати-двадцати.

Меня окружала тоже молодежь. Стояли, похлопывали по плечу.

— Держись, Дениска, — сказал один.

— Голову береги, она тебе еще понадобится, — добавил второй.

— Ну, как ты, Архаров? — ко мне пробился высокий мужчина. — Ну-ка, покажи голову.

Постарше всей этой мелюзги. Сильный и широкоплечий, с внимательным взглядом. Волосы буйные, торчат во все стороны. В вязаном свитере и черных брюках.

Наклонил мне голову, осмотрел и пощупал затылок. Я пока что безропотно повиновался.

Правда, я и так потерял дар речи. Особенно, когда опустил голову и увидел свое тело.

Все не мое.