— Спасибо за служение, Святослав Морозов, — сказал ангел и небрежным движением руки вновь окатил меня концентрированной благодатью. — Есть ли у тебя просьбы или вопросы?
Полагалось сказать «нет», но я то ли ошалел от благодати, то ли и впрямь такой наглый, как считает Анна из зелёной эскадрильи. Я спросил:
— Почему вы меня не сразу увидели?
Ангел вздохнул, помолчал, будто решая, отвечать ли. Сказал:
— Сразу после воскрешения вы безгрешны. В вас нет ни добра, ни зла. Мы видим мир иначе, более духовно, чем физически, и не замечаем вас. Минуты, а порой и часы, пока мирское не возьмёт своё.
Это было неожиданно. Ангел испытующе смотрел на меня, и я осмелился на второй вопрос:
— Всё ли хорошо с владыкой Иоэлем?
Ангел подумал секунду и ответил:
— Мир несовершенен, и всё не может быть хорошо.
После этого он исчез.
Я рухнул обратно на диванчик. Болван у стены с лёгким гулом сервоприводов выпрямился.
У меня застучали зубы. Это всё потому, что я в дитячьем теле, конечно. Будь двадцатилетним, как положено, ничуть бы не испугался.
Дверь кабинета открылась, и вошёл полковник Уильямс. Махнул рукой — сиди. Прошёл к своему столу, достал из ящика плоскую бутыль виски, стакан, аккуратно налил до половины и выхлебал в пару глотков, будто воду. Потом покосился на меня, плеснул ещё — и протянул в мою сторону.
— Издеваетесь? — спросил я.
Когда ангел уходит, вся человеческая субординация на время летит к чертям.
— Ну хоть лизни, — невозмутимо ответил Уильямс. — Мне папашка первый раз бурбон налил в десять лет.
Я встал, взял бокал и попытался пригубить. Вернул бокал.
Омерзительно. Никогда не стану пить.
Каждый раз это себе говорю.
Уильямс вздохнул и выхлебал то, что налил мне. Поинтересовался:
— Чего он спрашивал?
Я коротко рассказал.
— Ничего не понимаю, — вздохнул полковник. — После вашей гибели мы потеряли контакт, отправили в район зелёных, красных и жёлтых. Но они ещё не долетели. На Юпе дикие бури, магнитосфера пылает, им приходится лавировать.
— Это из-за взорвавшегося конвоя, — предположил я.
— Возможно. Иди-ка спать, сынок. Тебе сегодня досталось.
Когда я возвращался — огромными шагами, несмотря на грузилова, база уже проснулась. Сновали техники, доносился гул грузовых лифтов — из хранилища поднимали новенькие «пчёлы» вместо утраченных. Прошагала группа умников, старых и молодых, они махали руками, и до меня донеслось: «Соннелон». Среди умников были физики, математики, теологи — всё, как положено. Кондиционеры за настенными решётками выли громче, включилась дневная циркуляция атмосферы, в воздух добавили бодрящий хвойный аромат, свет плафонов стал ярче и теплее. Парочка болванов тащила в сторону столовки морпехов ящики со жратвой.
Базу снабжают четыре грузовых буксира, кружащих по маршруту Земля-Марс-Каллисто-Титан.






