Или вылетающие из базы истребители вонючек выстрелят в меня…
Но истребители меня игнорировали, роились вокруг торчащего куска базы, будто пытаясь оценить повреждения. И разлетевшиеся метеоры проходили мимо. Везучая это оказалась «пчела», жаль такую терять, стоит привести на базу…
А если я всё же пальну последними снарядами по истребителям?
«Славик. Славик, не дури!»
Я вывел на экран свою позицию, скорость и вектор движения относительно Каллисто, оставшийся запас кислорода и рабочего тела в баках. Замерцали сменяющиеся цифры — искин искал траекторию возвращения, пытаясь согласовать все факторы.
Ну безнадёга же, не выберусь!
Искин вывел на экран курс.
Некоторое время я смотрел на него, потом включил связь с базой. Сказал:
— Каллисто, я синий-два. На Гималии обнаружена база вонючек. Был бой. База частично выведена из строя. Все наши, кроме меня, погибли. Есть шанс вернуться, сбрасываю вам свой курс. Ждите через трое суток.
Подумав, я добавил:
— Буду спать, экономить кислород.
Приложился к соску и сделал пару жадных глотков.
Я действительно спал.
Не трое суток подряд, конечно. В первый раз проспал часов двадцать. Проснулся от боли, расстегнул костюм и обнаружил, что левая нога у меня посинела ниже колена и распухла. Я сломал обе кости в голени и явно со смещением.
Порывшись в аварийном комплекте, я не нашёл никаких лекарств, только плитку шоколада, дыхательную маску, перочинный нож и одну-единственную таблетку с массой предостерегающих надписей на всех языках.
Надо же! А я и не знал, что в комплект входит средство для эвтаназии, как это деликатно называли. Наверное, говорили когда-то на занятиях, но вылетело из головы.
Перочинным ножом я срезал с себя трусы — снимать их было бы слишком болезненно. Прослушал короткий ответ с базы — мне желали благополучного возвращения. Никаких расспросов, никаких ободряющих слов. Если первое мне понравилось (стало ясно, что вернувшиеся пилоты всё рассказали), то второе — не очень.
Таблетку для возвращения «экспрессом» я спрятал обратно, зато напился обезбола и снова уснул. Увы, ненадолго.
Так прошло двое суток. Нога разбухала всё больше и больше, к тому же пальцы на ней перестали шевелиться, и я их не чувствовал. Искин сообщил, что запас обезболивающих препаратов подходит к концу, я стал тянуть с новой порцией, пытался смотреть кино, обсуждал с Борей наш краткий визит к вонючкам. Но Боря отвечал односложно, фильмы не увлекали, а попытавшись что-то почитать, я минут пять тупил, глядя в первую страницу.
Примерно за десять часов до подлета к Каллисто я тихо подвывал от боли в ноге и гонял искина, просчитывая все возможные режимы полёта. Ничего хорошего не получалось.






