— Ты язычок-то пропридержи… а препарат тебе долго делать если что?
— Небольшой запас есть, я его еще для Давидовича сделала…
— Ты же говорила, что он очень быстро… разлагается.
— При контакте с живой природой разлагается, а если правильно его хранить… в общем, на Казакский крайком у меня запаса хватит.
— Понятно… ты его пока попридержи, а я… намекнешь, где доказательства искать?
— Не сегодня. Мне дней несколько потребуется чтобы намеки сформулировать… в понедельник принесу. А вы — если решите, что намеки мои уж вовсе скабрезные и приличным людям негодные… в общем, я вам говорила: нужен неплохой врач…
Со Львом Давидовичем в Алма-Ате прошлым летом произошла мелкая неприятность: его просто на улице какой-то нехороший человек взял да и пристрелил. Когда Вера, вернувшись из Швеции, поинтересовалась, что же там за оказия случилась, Лаврентий Павлович ей рассказал, правда без лишних подробностей:
— Да нашелся у него кровник, царский офицер, жену которого Троцкий расстрелять приказал в числе заложников.
— Его поймали? Или на месте пристрелили?
— Ушел, мерзавец, в Восточный Туркестан ушел. Там же казахов с лошадьми много бродит — а он малахай накинул — и ищи его в толпе прочих. Лично я думаю, что он к покушению очень тщательно готовился — а милиция-то да армия таких ловить вообще не обучена.
— А откуда же известно, что это офицер был?
— Так он на труп даже записку положил, в которой расписал кто он и за что стрелял. А ОГПУ там совсем мышей не ловит: он же в городе почти месяц прожил пока готовился… товарищ Менжинский меры, конечно, принял — но после драки-то чего кулаками махать?
Вера, конечно же, тут же поверила, что не очень молодой военный врач из-под Иркутска самостоятельно все это провернул — но тихо порадовалась тому, что ее знания в очень специальном разделе химии не потребовались. Но за прошедшие несколько месяцев у нее в голове родились уже другие мысли — в про Голощёкина она знала довольно много. Еще больше она знала про Лаврентия Павловича — но пока товарищ Берия был всего лишь председателем не самого важного комитета при правительстве, и возможности его были крайне невелики: даже то, что ему удалось «изъять» из-под ведения ОГПУ причисленных к комитету ученых, было на грани чуда. Но в свое время Лаврентий Павлович уже показал, что подобные чудеса он творить способен, и пока что мнения о нем Веры Андреевны не посрамил.
Вера Андреевна тоже не посрамила доверия Лаврентия Павловича: в мае, через неделю после того, как Саша ей выдала первые граммы рения, извлеченного из рязанской руды, она продемонстрировала товарищу Берии работу новенькой «перегонной установки»:
— Вот такая забавная у нас получилась колонка, и в ней из обычного мазута получается бензин высшего качества.






