Несколько часов до рассвета, разглядывая небо за окном. Очень странно, что плачет только один глаз — правый, что ближе к подушке. Под щекой большое мокрое пятно. Стрекотание сверчков меняется бодрой и звонкой перекличкой проснувшихся птиц. Я никогда их не вижу, они прячутся в раскатистых ветвях высокого дерева. Размеренный храп за спиной отгоняет все мои мысли. Будем считать, что это к лучшему, ведь если анализировать — можно сойти с ума.
Ещё пол часа — и Гриша выйдет во двор, шаркать жесткой щеткой по брусчатке, разгоняя листву и мусор. Клара примется суетливо греметь посудой, причитая себе под нос, Юра встанет по будильнику, и как ни в чём не бывало спустится вниз — пить аспирин и кофе. Проснутся автомобили, поднимая в воздух едва уловимый запах бензина. Чудовище уедет на работу, Веру повезут на занятия, а я останусь лежать на боку, провожая взглядом, сквозь панорамное окно второго этажа, удаляющиеся фигуры мужа и дочери. И моя сказка опять оживёт: я буду тратить деньги, ловить завистливые взгляды, собирать сплетни о себе подобных, есть из золой посуды, если захочу — прикурю от пятитысячной купюры, случайно пролью вино на оригинальное полотно Васнецова или достану из шкафа сахарницу царской семьи и от души в неё плюну, уволю кого-нибудь из вредности или дам такую премию, что меня будут сердечно благодарить и кланяться в реверансах, оплачу лечение какому-нибудь ребенку или зверушке, проеду под две сплошные перед ДПС, с упоением наблюдая, как сотрудники разглядывают мои номера, оставаясь на месте. Потому что могу. Всё могу. У меня есть деньги, власть и фамилия. Я счастливая мама и жена. Аффирмация закончена. С чего бы начать день? Может начать писать мемуары? Я уже знаю, что укажу в посвящении: мечтайте правильно.
----------
Глава 2
Глава 2
Андрей
Я лежу, прижавшись к холодному камню. Густой воздух пропитан запахом пыли, крови и пороха. Вдали звучат глухие разрывы: хаотично, будто человек без чувства ритма бьет в огромный барабан. Но это не барабан. Живот саднит и щиплет, видимо разодрал, глаза царапает песок, я часто моргаю, чтобы лучше видеть. Передо мной разрушенные дома с черными провалами окон, обломки бетона, ветер гонит клочья бумаги и мусора. На секунду наступает полная тишина, затем звуки возвращаются: отдаленные взрывы, рация, тревожные крики, хлопки, русский мат, гул, помехи, шипение, арабский, случайно пойманный на соседней частоте, приближающаяся вертушка. Пулеметная очередь расстреливает воздух. Я знаю, что она впереди меня, но всё равно неосознанно пригибаюсь и прячу голову, а потом оборачиваюсь, вглядываясь в руины. Парни подгоняют меня жестами, прижимаясь к разваленным стенам.
Еще секунда тишины. Она давит на уши, будто застыла в воздухе. Ни звука.






