Посмотрим, что у него лучше всего пойдет. А остальные тогда факультативом пустим, — чуть подумав, высказался получатель письма. Представиться он так и не удосужился. Егор же знал его только по фамилии. — Значит так, — скомандовал седой, словно боевую задачу ставил. — Свои бумаги мне оставляй. Сюда придешь двадцатого августа, к десяти утра. Экзамены будешь сдавать со всеми. Я тебя в список внесу. А дальше видно будет. Жить есть где?
— Пока нет. Я сюда прямо с вокзала, — мотнул Егор головой.
— Девятнадцатого я буду ждать тебя вот по этому адресу, — присев к столу и принимаясь что-то быстро писать на листе бумаги, сказал седой. — На экзамен отправишься со мной. Дальше только сам. Вопросы?
— Нет, — снова мотнул паренек гривой.
— Это хорошо, что нет. Но учти. Не приедешь, считай, что этого разговора не было. Ссылки на мамку, бабку и сломавшийся автобус не принимаются.
— Не будет ссылок, — понимающе усмехнулся Егор, у которого от тона седого вся шерсть на загривке дыбом встала. — Я сюда учиться приехал. А дома я скоро с ума сойду, бабьи дрязги слушать.
— Что, сильно ругаются? — сочувствующе уточнил хозяин кабинета.
— Три поколения. Прабабка, бабка и мать. У китайцев в старом алфавите две женщины под одной крышей означают неприятности, а тут сразу три. С самого детства мне мозг выносят, — зло усмехнулся Егор.
— А отец где? — насторожился седой.
— Понятия не имею. Я его и не видел никогда, — фыркнул парень, махнув рукой.
----------
* * *
* * *
Первое, что он ощутил, немного придя в себя, была боль. Нудная, ноющая, но, слава богу, не сильная. Невольно дернув руками, чтобы коснуться болящего места, Егор неожиданно для себя понял, что болит почему-то все. Взяв себя в руки, он решил с чего-то начать. Сообразив, что лежит на спине, а эта непонятная лежанка никуда не движется, Егор принялся шевелить лицевыми мышцами. Хоть какая-то активность для начала.
Убедившись, что на физиономии вроде как все работает, он попытался открыть глаза и тут же невольно застонал от яркого солнечного света, заливавшего помещение, в котором он оказался. Сморгнув набежавшие слезы, парень принялся осматриваться, пытаясь понять, куда его судьба занесла на этот раз. Беленные известью стены, узкие окна и койка, очень напоминающая солдатскую. Даже спинки такие же.
«Так, это уже обнадеживает», — хмыкнул Егор про себя, даже не делая попыток шевелить головой.
Было откровенно страшно делать это. К тому же башка продолжала ныть, а где-то над левым ухом возникла еще и резкая, пульсирующая боль. В общем, перемещать ее лишний раз почему-то не хотелось. Совсем. Но как-то подать знак, что еще жив, требовалось. Очень хотелось пить и совершить обратный процесс.






