Еще Бранчох заподозрил, что его господин находится в таком месте, откуда пробиться в этот мир крайне сложно, так как, будучи верховным жрецом, он чувствовал, что на это уходит много энергии от жертвоприношений. У него всегда создавалось ощущение, что зиккурат опустел. И вот теперь, наконец-то, появилась хоть какая-то подсказка в отношении этого ключа, который поможет их Богу прийти в этот мир. Да, было совершенно непонятно, как он выглядит, зато хоть теперь известно, где его искать. Вошел его помощник. — Ну, что? — спросил его Бранчох. — Не вернулись пока. — Я решил, что пора начинать исполнение нашего плана. — У нас всего два эльфа, — с сожалением произнес тот. — Думаешь, их достаточно? Они очень тяжело меняют свое мировоззрение. — Я думаю, это связано с тем, что нам попадались воины-профессионалы, — возразил верховный жрец. — Уверен, что внутри страны можно найти и других возможных последователей нашего Бога. Вот задачей этих двоих будет их поиск. — Людей тоже будем задействовать? — решил уточнить Точихан. — Да, — уверенно произнес жрец, — пора уже подарить мир Супайче. И они принялись уточнять план дальнейших действий. Основным спорным моментом было то, каким образом должны «сбежать» из рабства их агенты, чтобы это выглядело правдоподобно и не вызывало никаких подозрений. Пришли к согласию, что вместе с их людьми и эльфами должны сбежать и другие рабы. Все дело в том, что на протяжении последних десяти лет жрецы втайне даже от своих соплеменников готовили агентов, прививая им любовь к своему Богу. Некогда пойманные или взятые в плен люди всех рас и эльфы проходили специальную обработку во время жертвоприношений таким образом, чтобы они почувствовали силу Супайче. Среди людей довольно часто попадались такие, которые начинали следовать пути их Бога, разве что из аквилонян их было меньше. А вот из числа остроухих эльфов удалось найти всего двоих, хотя пленников за эти годы было не менее трех десятков. И вот принявших в свое сердце Супайче разбили на двойки или тройки, готовя к внедрению в различные страны. Некоторых из них даже посвятили в самый низкий жреческий сан. Делалось это для того, чтобы по прибытии на место, после обустройства и возвышения они могли построить зиккурат, дабы распространить влияние Бога на ту территорию. Для этого им необходимо много золота, но у жрецов этого металла более чем достаточно. В этот момент к ним вошел Хачнок. Лицо у воина оставалось бесстрастным, и только глаза на краткий миг сообщили о неудаче. — Им удалось сбежать, — подтвердил тот. — Длинноухая уплыла на лодке вместе с детьми, и пока мы гонялись за полукровкой, они ушли далеко в море, так что их не смогли ни найти, ни увидеть.

Об этой истории
Раэша вытащили из гибели те, кого в его мире уже не было, — дель’фий’ин. Они дали ему жизнь, а вместе с ней и просьбу от ещё одного разумного вида, без помощи которого не обошлось. Но инициация пошла не по родному образцу и почти сразу обернулась смертью. Почти. Ученик Ростислав Корсуньский Раэша вытащили из гибели те, кого в его мире уже не было, — дель’фий’ин. Они дали ему жизнь, а вместе с ней и просьбу от ещё одного разумного вида, без помощи которого не обошлось. Но инициация пошла не по родному образцу и почти сразу обернулась смертью. Почти. ==================== Глава 1 Глава 1 Южная Америка, территория Союза Племен. Пока ловили беглых рабов, Верховный жрец Бога Супбйче размышлял о словах его помощника, которые тот принес из Джунглей: «Ты служишь хозяину. Найди ключ». Хоть и не было известно, кто сообщил Точихану об этом, но он чувствовал, что тот тоже служит его господину. И снова этот треклятый ключ. Он вспомнил, как еще много-много лет назад, когда он впервые активировал медальон, пришедшее на этот зов высшее существо оставило после себя четкое понимание: «Я дам тебе силу, а ты найди ключ». А получилось это случайно. Все произошло, когда молодому индейцу Бранчоху едва исполнилось восемнадцать лет, и он страстно желал стать лучшим охотником. С самого детства шел к этой заветной цели, много тренируясь и надоедая своими вопросами охотникам. Родителей он не помнил, так как те погибли во время очередной войны, когда ему было всего два года. А с пяти лет он заявил деду, ч





