В них блестят серебряные пряди, и Сандрине кажется, что в последний раз, когда она видела эту женщину, она не была такой седой. Неужели, думает Сандрина, можно так сильно поседеть за несколько недель, поседеть от воспоминаний? — О чем я говорила? Ах да. Родился Матиас. Он начал меня бить. Не сразу после родов, нет, но я помню, что впервые это случилось, когда Матиас еще соску сосал. Из-за того… из-за того, что я сказала: «Пять минут». Он пришел домой, Матиас плакал… ужин был не готов; я хотела сварить макароны, но не успела, соус подгорал… Он пришел и потребовал пива. Шестнадцатилетняя Каролина послала бы его куда подальше. Сказала бы: «Сам возьми». Но к тому времени я уже знала, что подавать ему пиво — это моя обязанность. Я… в общем, я перестала спорить. Иначе это тянулось бы часами: он работает, он все для меня делает, а я даже пива не могу подать. Пиво или что-то другое, неважно: когда он чего-то хотел, он всегда бывал прав, а я никогда. Но тогда… томатный соус кипел, во все стороны разлетались брызги. Да к тому же он пришел позже обычного. Он уходил и приходил, держа меня в неизвестности, но тем не менее все должно было быть готово к его возвращению… и ни минутой позже. Матиас хотел есть… И я сказала: «Пять минут». Он ударил меня по лицу. У меня на руках был Матиас. Я могла его уронить, упасть, опрокинуть кипящую кастрюлю… Потом он извинялся, извинялся, извинялся. Он говорил: «Мне очень жаль, но…» Он просил прощения, и всегда было это «но», и под этим «но» подразумевалось, что я сама виновата. Каролина говорит долго. Не торопясь, бесстрастно, говорит ужасные вещи. Матиас родился, она полюбила его, и мужу это было поперек горла. Ему было отвратительно, что это маленькое и беззащитное человеческое существо требует забот, что Каролина о нем печется. Ребенка он никогда не бил, но и заниматься им не желал. Пока годам к трем-четырем Матиас не стал для него «интересным». Пока не стал достаточно большим, чтобы можно было его учить, что-то с ним строить, играть в футбол, делать из него мужчину. Однажды Каролина услышала, как в разговоре с Матиасом он сказал, что девчонки всегда говорят не то, что думают. Что настоящие парни дерутся с другими парнями и всегда побеждают. Она посмотрела на своего ребенка, на Матиаса: еще пухлыми пальчиками он перебирал кубики и нежным тонким голоском отвечал на вопросы отца. Точнее, повторял то, что тот хотел услышать. Девчонки, они какие? Обманщицы. А настоящие мужчины? Они дерутся. Ты хочешь стать настоящим мужиком или девчонкой? Настоящим мужиком.

Об этой истории
Сандрина презирает всё, что видит в зеркале: грузное тело, округлое лицо, а ещё свою тесную квартирку и безрадостное существование. Однако встреча с рыдающим незнакомцем меняет всё. Его жена пропала без вести, и Сандрина с готовностью заполняет пустоту в его сердце, берёт на себя хлопоты о его ребёнке, становится частью его мира… но тут возвращается первая жена. И жизнь Сандрины переворачивается. Какие загадки таит женщина с амнезией? И кто на самом деле её мужчина: убитый горем вдовец или безжалостный тиран?
История продолжается: другие книги





