Это звучало, как глупая считалка, и она взяла сына на руки, отнесла в комнату на втором этаже, потом спустилась и спросила: «Что с тобой? Зачем ты учишь такому ребенка?» Он поднял на нее глаза: «Не понял? Что ты сказала?» Голос у него был ровный, вкрадчивый, и она знала, что ей надо замолчать, но она была в такой ярости… впервые в жизни она пришла в безумную ярость из-за того, что он творит с маленьким ребенком, вливает в уши ее сына, в его круглую головку с темными волосенками немыслимую отраву. И она сказала голосом, дрожавшим от гнева: «Я не хочу, чтобы ты с ним так разговаривал». Он криво усмехнулся, а потом очень сильно ее избил. Ей казалось, это конец. Закончив избивать, он запер ее в кладовке, потому что ей нельзя было в таком виде показываться, и повел Матиаса в кино, на фильм, для которого мальчик был еще слишком мал, и он накормил его пиццей, которую Матиасу нельзя было есть. Ночью ей пришлось встать, доползти до комнаты малыша и поднять его с постели, где он лежал в лужице вонючей рвоты. Отнести его в душ было выше ее сил. Она была так разбита, что от напряжения и боли ее тоже вырвало. Потом надо было поменять постельное белье, переодеть Матиаса в чистую пижаму. И при этом тело ее при каждом вдохе стонало от боли. Когда ребенок проснулся, он не узнал ее, изуродованную, и заплакал. Каролина сказала, что поскользнулась на лестнице. В конце концов, услышав ее голос, он сказал: «Мама…» Несколько недель она просидела взаперти в доме. Она была черной, лиловой, синей, зеленой. И наконец, желтой. — Вот так, как у тебя, — добавила она, показав на синяк под глазом Сандрины. — Только везде. Когда синяки прошли, жизнь вернулась в свою колею. Она снова ездила за покупками. Готовила. Занималась Матиасом. Бегала по утрам. Вечерами он овладевал ею грубо или терпимо — все зависело от того, как прошел его день. Каролина молчала, была послушной и замкнутой. Но кое-что изменилось: она решила уйти от него. В то время походы по магазинам были одной из ее обязанностей. И она еще водила машину. Она откладывала деньги понемногу. Ей также удалось оформить паспорта. Она знала, что у него есть другая женщина. Он сходил с ума, выдумывая ее измены, и при этом сам ходил на сторону. Уходил и отсутствовал до определенного часа. Именно эта определенность помогла Каролине. Чтобы скопить нужную сумму, ей требовалось время, на это ушло несколько месяцев. Она была готова уйти, ей не хватало только мужества. На этих словах Сандрина хочет ее прервать, сказать, что думать об уходе — это уже сопротивляться, это уже проявление мужества. Но она вспоминает о господине Ланглуа, который всегда перебивает ее, и ничего не говорит. На то, чтобы набраться мужества, тоже требовалось время. Много раз Каролина говорила себе: «Сегодня», а потом передумывала.

Об этой истории
Сандрина презирает всё, что видит в зеркале: грузное тело, округлое лицо, а ещё свою тесную квартирку и безрадостное существование. Однако встреча с рыдающим незнакомцем меняет всё. Его жена пропала без вести, и Сандрина с готовностью заполняет пустоту в его сердце, берёт на себя хлопоты о его ребёнке, становится частью его мира… но тут возвращается первая жена. И жизнь Сандрины переворачивается. Какие загадки таит женщина с амнезией? И кто на самом деле её мужчина: убитый горем вдовец или безжалостный тиран?
История продолжается: другие книги





