ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Поездка майора медицинской службы Игоря Иванова в Сирию обернулась катастрофой. Взрыв мины прямо перед ним — и вот уже темнота, а затем он приходит в себя на кушетке под простыней. Жив, но оказался в чужом мире и времени: тело, чин и имя теперь другие. Однако руки хирурга и стремление помогать людям никуда не делись. Вопрос «Что делать?» отпадает сам собой. Но в этой реальности, где на дворе 1915 год и Россия гибнет в жестокой войне, всё далеко не просто… Зауряд-врач Анатолий Дроздов Поездка майора медицинской службы Игоря Иванова в Сирию обернулась катастрофой. Взрыв мины прямо перед ним — и вот уже темнота, а затем он приходит в себя на кушетке под простыней. Жив, но оказался в чужом мире и времени: тело, чин и имя теперь другие. Однако руки хирурга и стремление помогать людям никуда не делись. Вопрос «Что делать?» отпадает сам собой. Но в этой реальности, где на дворе 1915 год и Россия гибнет в жестокой войне, всё далеко не просто… ==================== Глава 1 Глава 1 Анатолий Дроздов Зауряд-врач Роман Пролог Сделав последний стежок, я завязал нить. В тот же миг к ране протянулась рука с ножницами. Обрезав нить, Оля забрала у меня иглу и протянула поднос с медикаментами. Я промазал шов йодом, наложил марлевую салфетку на рану и закрепил пластырем. Гражданский хирург поручил бы это дело сестре, но у военных иначе. Мы и повязки сами меняем — это позволяет видеть последствия операции. Хочешь сделать что-то хорошо — сделай сам. Я взял мальчика со стола и понес к выходу. Снаруж

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Остальные врачи пока присматривались, но по их глазам я понял, что попробуют непременно. Редкий врач откажется от возможности усовершенствовать навыки. После войны пригодятся, если доживем до ее окончания, конечно.

Отдав распоряжение об эвакуации раненых, я пригласил коллег отужинать. За столом распили выставленную мной бутылку рома и поговорили. Как я и предполагал, народ здесь оказался нормальный, можно сказать, душевный. Фронт, как река, дерьмо подымает на поверхность и уносит…

* * *

— Как вам новый начальник, Николай Семенович?

— Замечательный хирург! Даже удивительно, учитывая его возраст. Ни одного лишнего движения, каждое отточено. И как быстро работает! И это он еще не спешил, чтобы нам показать.

— Меня тоже впечатлило. Интересно, за что его к нам?

— Газеты нужно читать, Иван Александрович, а не к юбкам ездить.

— Будет вам, Николай Семенович! Сопровождать раненых на станцию — долг врача.

— То-то любите его исполнять! Знаю я эту вашу Мессалину[3]. Не одного вас благосклонностью одаривает. Смотрите, схватите люэс[4], здесь не вылечите.

— Я же врач, Николай Семенович! Меры предосторожности предпринимаю.

— Откуда у вас кондомы? Их же в Германии производят, а мы с ней воюем.

— Трофейные у солдат покупаю. И на станции можно достать американской выделки. Правда, дорогие — пять рублей за дюжину.

— Охота деньги тратить!

— А куда девать их здесь?

— Матери бы отослали, помогли старушке. Цены в тылу — вон какие!

— Высылаю с каждого жалованья. Зря ворчите, Николай Семенович!

— Это я завидую. Вам можно за юбками волочиться, а я человек женатый.

— Так что там с Довнар-Подляским?

— С репортером он связался, да еще из «Московского листка». Эта газета — противник императорской фамилии. Довнар-Подляский рассказал, как скверно организована помощь раненым в русской армии.

— Это он Америки не открыл. Всем известно.

— Но не все говорят о том вслух. Наш начальник еще цифры привел. Посчитал, что за время боев из-за скверной организации медицинской службы мы потеряли не менее корпуса солдат и офицеров. Обвинил в этом руководство Главного санитарного управления армии в лице генерал-лейтенанта Муравьева.

— Ого!

— Я как прочел, так и понял, что ему это с рук не сойдет. По-моему и вышло. На фронт сослали. Он до этого в госпитале Минска служил. А теперь представьте! Губернский город, рестораны, барышни… А его оттуда — в землянку!

— Смелый человек! Могли бы в Сибирь сослать.

— За правду? Общество этого не поняло бы. Если хотите знать, подло с ним поступили. Из Сибири можно вернуться, с фронта труднее.

— Зато чин дали и начальником назначили.

— Пуля, знаете ли, не разбирает: в чинах ты или без них. Сколько офицеров дивизия потеряла? Только полковников троих, прочих и посчитать сложно. Прилетит пуля — и нет вашего высокоблагородия.