— Спокойной ночи, Валериан Витольдович!..
[1] Здесь генерал, явно, хватил. Мусульмане и иудеи не причащаются. Речь о христианах иных конфессий. В России того времени это протестанты и католики. Сейчас это кажется невероятным, но еще не так давно православному разрешалось исповедоваться и причащаться в католических храмах, если отсутствуют православные. И наоборот. РПЦ вела переговоры об объединении с Англиканской (протестантской!) церковью. Понятно, что в условиях войны барьеры между конфессиями стираются. Не до этого на линии фронта.
[2] В начале ХХ века в Российской армии было именно так: начальник, а не командир дивизии.
[3] Жена римского императора Клавдия. Прославилась своим распутным поведением.
[4] Устаревшее название сифилиса.
[5] Полковой священник в российской императорской армии приравнивался к капитану. Надворный советник по чину равен подполковнику.
[6] Знак отличия для священников, приравнивался к награждению орденом Святого Георгия. Хотя собственно орденом священников тоже награждали, обычно за подвиг на поле боя. В Первую Мировую войну священники нередко поднимали солдат в атаку и вели их в бой с крестом в руках. Обычно такое случалось после гибели офицеров. В нашей истории к лету 1917 года 80 русских военных священников были убиты или умерли от ран и болезней, 101 — ранены, контужены или отравлены газами, 104 находились в плену. Боевые были батюшки!
----------
Глава 18
Глава 18
18.
Февраль, метели… С неба сыплется снежная крупа, ветер подхватывает ее и несет вдоль земли, наметая сугробы. Из землянок лучше не выходить: снежная дробь ударяет в лицо, порошит в глаза, перехватывает дыхание. Зато германские аэропланы не летают. А то повадились, гады, кружить над расположением. Вынюхивают, бомбу бросить могут. Попасть не попадут — нет у них прицелов, но народ нервируют. Аэропланов здесь боятся. Страх этот иррационален — никто от авиабомб в дивизии не погиб, но сам факт, что какая-то сволочь кружит над головой, а ты перед ней бессилен, народ напрягает. Из штаба дивизии телефонируют на ближайший аэродром, наши истребители вылетают на перехват, но пока доберутся — немцев и след простыл. Службы воздушного наблюдения здесь нет — не осознали целесообразность.
За прошедшие месяцы многое удалось сделать. Налажена и заработала новая система помощи раненым. Теперь они прибывают в медсанбат нормально перевязанными. Здесь их сортируют и оперируют. Из шести врачей медсанбата четверо овладели скальпелем. Большинство занимается несложными ранениями, но и это хлеб. С тяжелыми работаем я и Миша. Он вполне уверенно овладел торакальной хирургией, а вот в брюшную полость лезть пока боится. Ничего, освоит. Ничего сложного тут нет. Глаза боятся, руки делают.
Летают немцы не зря. В тылу что-то затевается.






