Шиго, мужик средних лет, который свалился с крыши своего дома, которую решил подлатать. Упал он неудачно, получил несколько переломов, но сейчас, к счастью, шёл на поправку. И Виртум, сын старосты. Этот оболтус вместе со своим старшим братом решили подёргать лошадей за хвосты. Забава насколько тупая, настолько и рискованная. В общем, идиота, который не успел вовремя отпрыгнуть в сторону, лягнул Серко, и мы с отцом Шарпом уж думали, что Виртум протянет ноги прямо под нашими светящимися руками после удара копытом, поломавшим ему рёбра. Но тоже обошлось, и болезный шёл на поправку.
Зайдя внутрь, я бросил взгляд на пастора, колдующего над старухой, и, не став отвлекать человека от важного дела, направился к Шиго, проговорив:
— Ну как самочувствие?
— Почти так же, как и утром, — отозвался он. — Подсобишь мне?
— Как и всегда, — хмыкнул я, помогая мужику встать.
У бедолаги, кроме рёбер, судя по всему, была в наличии травма позвоночника: в начале его пребывания здесь он не мог ходить. А потому приходилось подставлять под него что-то вроде деревянной утки. Но сейчас ситуация стала куда лучше, он на меня просто опирался по пути в домик задумчивости. Ну а по возвращении на койку я просто встал рядом с ним, положил руки на его несколько отощавшую грудь и начал вливать в больного целительную энергию, произнося молитву:
— Да дарует Свет исцеление всякому, кто не стоит по ту сторону Черты. Не оставит Он благодатью ни бедного, ни богатого, ни мужа, ни жену, ни воина, ни землепашца. Во славу Его и Царствия Его, яко на небесах и на земле. Авэ.
Шёл процесс, что называется, в час по чайной ложке, но зато я мог продолжать его довольно долго, пусть и изрядно выматываясь. Однако в прошлой жизни я бегал марафоны, пока обе ноги нормально работали, и это тянуло из меня силы куда как суровее. А тут за десяток минут только пропотел и руки чуть трястись начали. Держать концентрацию так долго на одной мысли об исцелении, пусть и с речитативом, мешающим отвлекаться, пожалуй, было даже труднее, чем именно давить из себя энергию через не могу, преодолевая инертность Света, который добровольно не хочет изливаться на больного через Фому неверующего вроде меня. Но то, что тот всё-таки течёт, по понятным причинам убеждает меня в том, что я тут занимаюсь именно магией, а не божественными чудесами. Как ни крути, святым меня не назвать даже с очень большой натяжкой, а следовательно, это работает как-то иначе.
Закончив с первым своим пациентом, я перешёл ко второму, поинтересовавшись:
— Как жизнь молодая?
— На год старше, чем у тебя, — усмехнулся Виртум, отвлёкшийся от созерцания потолка.
— Ну, я хотя бы не валяюсь тут целыми днями, изнывая от скуки, — осталось мне только хохотнуть на это замечание. — Глубоко вдыхать ещё больно?
— Уже почти нет, — отозвался он.






