— Отпустили бы уже.
— Не переживай, через пару дней выгоним. Жафран как раз определится с тем, какими именно розгами тебя пороть, — с весёлой улыбкой сообщил ему я.
Младший сын старосты на это только страдальчески закатил глаза. Его брат уже получил должную порцию внушения по заднице, раз уж головой совсем не думает. А теперь та же процедура ждала младшего. Его действительно можно было отправлять домой хоть сейчас, но отец Шарп и его папаша договорились подержать тут этого оболтуса подольше. Во-первых, целее будет, не найдя себе новых приключений, а во-вторых, перед экзекуцией ему бы лучше быть поздоровей. К тому же, если её откладывать после возвращения блудного сына в отчий дом, может смазаться педагогический эффект. Однако долго унывать этот мелкий засранец не мог, а потому, прежде чем я приступил к лечению, проговорил:
— Ничего, перетерплю любые. А потом ещё покажу тебе на копьях, почём фунт лиха.
— Блажен, кто верует, — с иронией покивал я.
Тут правда юмор ситуации для окружающих был в том, что я пребываю в блаженстве под защитой Света, а значит, у Виртума нет особых шансов. Истинный смысл фразы терялся, но она всё равно выходила с юморком. Хотя, конечно, на копьях он меня скорее всего побьёт чисто за счёт навыков. Староста Жафран был отставным десятником, отслужившим положенное барону верой и правдой, как, собственно, и большинство старост в местных деревнях. Нормальная, кстати, практика: за крестьянами есть пригляд, а бывшие вояки более-менее натаскивают своих детей и способную местную ребятню, создавая таким образом своего рода мобилизационный резерв для ополчения. Ну и от бандитского налёта, если что, могут с мужиками как-то худо-бедно отбиться. Всё-таки на дворе стоит Средневековье, джентльмены удачи в нём — явление самое что ни на есть обыденное, да и воины соседних феодалов порой устраивают набеги. У нас в этом плане всё более-менее тихо, мы всё-таки в прямой видимости замка живём, но тоже бдительности стараемся не терять, от греха подальше. Ну а я весьма постарался, чтобы примазаться к урокам старосты, дабы иметь какие-никакие навыки самообороны, заточенные под здешние реалии. Хорошо хоть тут отец Шарп не был против и даже одобрил это моё начинание.
О своей биографии этот конспиратор молчал, как настоящий советский партизан в застенках гестапо, но на плече у него был шрам, который мог оставить только меч, да и помимо этого на теле присутствовали отметины. К примеру, правое бедро точно когда-то пробила насквозь стрела. Вряд ли он в молодости был одним из братьев-меченосцев, эдаких суровых паладинов церкви Света.






