ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Любовь — это искусство? Если да, она требует знания и усилия. А может, это просто удача — повезло, и накрыло? Большинство уверено во втором. Мы хотим быть любимыми, а не любить. Мужчины становятся сильными и богатыми, женщины — привлекательными, все вместе — приятными собеседниками. Мы ищем подходящий «объект» — как товар на витрине, с красивой упаковкой свойств. Двое влюбляются, когда чувствуют, что нашли лучший вариант на рынке, с учетом собственных достоинств и возможностей. И это называется любовью? А еще мы путаем любовь с влюбленностью. Внезапное единение двух чужих людей — волнующее чудо, особенно если начинается с физического влечения. Но оно недолговечно. Люди узнают друг друга лучше — и чуда больше нет, есть антагонизм, разочарование, пресыщенность. «Помешательство» друг на друге — вовсе не доказательство силы любви. Оно лишь показывает, как одиноко нам было раньше. Никакая другая деятельность не терпит такого неизменного краха, как любовь. И что мы делаем? Ничего. Успех, престиж, деньги, власть — вот на что уходит наша энергия. Любовь считается роскошью, которая бесполезна в современном смысле. Может, именно поэтому мы так редко изучаем это искусство — и так часто проваливаем экзамен?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В таких случаях желание иметь ребенка задается главным образом проекцией проблем своего собственного существования на ребенка. Когда человек чувствует, что он не в состоянии придать смысл своей собственной жизни, он старается обрести этот смысл в ребенке. Но так можно ввергнуть в беду как самого себя, так и своего ребенка. Себя потому, что проблема существования может быть разрешена каждым человеком только внутри самого себя, а не при помощи посредника; ребенка потому, что в человеке могут отсутствовать качества, которые необходимы для воспитания ребенка. Дети служат проективным целям и тогда, когда встает вопрос о расторжении несчастливого брака. Главный аргумент родителей в такой ситуации тот, что они не могут разойтись, чтобы не лишать ребенка благодеяний единой семьи. Всякое тщательное изучение показало бы, однако, что атмосфера напряженности и несчастливости внутри «единой семьи» более вредна для ребенка, чем открытый разрыв — который по крайней мере учит, что человек в состоянии посредством смелого решения изменить непереносимую ситуацию.

Следует упомянуть здесь еще одну часто встречающуюся ошибку. А именно, иллюзию, что любовь обязательно означает отсутствие конфликтов. Так же как люди привыкли думать, что боли и печали надо избегать при любых обстоятельствах, так же они привыкли думать, что любовь означает полное отсутствие конфликтов. И они находят верные доводы в пользу этой идеи в том, что столкновения, которые они видят вокруг, оказываются лишь разрушительным взаимным обменом, который не несет ничего хорошего ни одной из сторон. На самом деле для большинства людей конфликты являются попытками избежать действительных конфликтов. Это скорее несогласие по незначительным и поверхностным вопросам, по самой своей природе не поддающимся прояснению или разрешению. Действительные конфликты между двумя людьми служат не тому, чтобы что-то скрыть или свалить на другого человека, а переживаются на глубоком уровне внутренней реальности, из которой они исходят. Такие конфликты не разрушительны. Они ведут к прояснению, они рождают катарсис, из которого оба человека выходят обогащенными знанием и силой. Это заставляет еще раз подчеркнуть то, о чем говорилось выше.

Любовь возможна, только если два человека связаны друг с другом центрами существования, а значит каждый из них воспринимает себя из глубины своего существования. Только в таком «центральном переживании» состоит человеческая реальность, только здесь жизненность, только здесь основа любви.