— Доброго всем дня! — поздоровался он.
Белкин первым пожал ему руку. Затем, то же самое сделал и Федотов.
— Вы друг друга прекрасно знаете, ведь так? — спросил Анатолий Ростиславович, когда Коля подошёл ко мне.
— Конечно, — с радостью поздоровался я с Морозовым, приобняв за плечо.
Надо сказать, он тоже мне искренне улыбался, хоть и выглядел как-то уж слишком скромно. Даже по одежде можно было судить, что он давно не обновлял гардероб: серый свитер, застиранный воротник рубашки и какие-то не самые новые ботинки со сбитыми носами. Где тот Коля Морозов, который одним своим видом говорил, что он круче всех⁈
— Давно не виделись. Как делишки? — спросил Николай.
— Всё хорошо. Как сам?
— В порядке.
— Это хорошо, что у вас много общего. Морозов теперь работает в нашей фирме на должности лётчика-испытателя, — вклинится в нашу беседу Белкин.
Теперь мы с Морозовым коллеги, но так ли он этому рад? Первое впечатление: задушить меня он не хочет, и это славно.
— Расскажи, когда ты успел на корабль сесть? — спросил у него Федотов.
Мой однокурсник по школе испытателей получил допуск на авианосец очень быстро. Тут удивляться нечему. Морозова я всегда считал хорошим лётчиком. Как человек он был дерьмо, но за год мог бы и перевоспитаться.
И всё же, я старался отслеживать всех палубных лётчиков. Николая Морозова бы не пропустил. Значит, Вигучев с ним слетал сам, когда «вывозил» военных испытателей из Феодосии.
— Испытатели с Феодосии как раз выполняли полёты с корабля, и я вместе с ними. Георгий Вигучев меня быстро и «вывез», — объяснил Морозов.
Что и требовалось доказать. Если всё так, значит, у меня будет хороший напарник. Допустить его к полётам на МиГ-29 будет не сложно.
— На МиГе не садился? — спросил я.
— В 101 м полку получилось себе машину выбить только на несколько полётов на тренажёре. Военные испытатели только на Су-27К летали в те дни.
— Сколько посадок на палубу сделал? — спросил Федотов.
— Десять. Даже ночью сели с Вигучевым, — скромно ответил Николай.
И, тем не менее, грудь вперёд подал! Значит, не вся ещё гордыня вышла из него. Только бы Федотов не начал рассказывать, сколько у меня посадок, а то расстроим раньше времени Николая.
— У Сергея опыта побольше, но ты быстро с ним поравняешься, — выделил меня Александр Васильевич.
Морозов резко сжал губы. Сей факт из моего послужного списка ему пришёлся не по душе. Как бы нам друг друга не поубивать на корабле. Оттуда, если деться, то только в море.
— Работы у вас много, мужики. Дерзайте, — напутствовал нас Белкин.
Через несколько минут мы вышли из кабинета, и я захотел более подробно расспросить Морозова о его работе после окончания школы испытателей.
Надо сказать, говорил он охотно и без каких-либо выкрутасов. Будто его на заводе перевоспитали! Но напряжение чувствовалось.






