Не хочу сомневаться в том, что этот парень не прикроет меня от американцев.
— Всё не так. Свои амбиции и мечты оставляй на берегу. В море мы с тобой напарники, друзья и братья. И ты слушаешь меня, как старшего группы. Тебе ясно, Николя?
— Предельно, — ответил Морозов.
Пыл Николая поостыл. Надеюсь, он понимает, насколько серьёзным может быть задание в море.
Наступил январь 1985 года. Первый же день на корабле был «незабываемым»! И поводов здесь огромное количество.
Для начала — масштабы самого авианесущего крейсера. Это только с борта самолёта при заходе на посадку он выглядит как спичечный коробок.
На самом деле это огромный зверь, длиною в 300 метров и шириной в 70. Схему корабля невозможно выучить. Для удобства применена система так называемых «сходов» — пронумерованные трапы. Всего их 56. По левому борту чётные, по правому — нечётные. Так и бегают матросы, ориентируясь только по номерам сходов.
Есть ещё и 57й сход в кормовой части верхней палубы или юте. Но он ведёт к месту «последнего пребывания» — морг.
Всех технических данных первого отечественного авианосца запомнить невозможно. Зато в памяти сразу отложился первый проведённый вечер на нём.
После перелёта и не самой простой посадки на палубу мы с Морозовым отправились в нашу каюту, расположенную на одном из ярусов надстройки. Лётный состав на корабле — люди слегка привилегированные. Отсюда и каюты у нас более комфортные, чем 20ти местные кубрики у матросов.
Открыв дверь, мы оказались в небольшой комнате без иллюминатора. Чем-то напоминает купе в вагоне СВ, только много шума и немного больше по размерам. На «Леониде Брежневе» всегда что-то шумит, но бывалые моряки говорят: привыкнуть недолго.
— Так, я в душ, — сказал Николай, бросив сумки на нижнюю койку.
— Ты бы так не спешил. Мы же не в гостинице с тобой, — сказал я вдогонку Николаю.
— Мы с тобой лётный состав. Голубая кровь и белая кость. Тем более, наша группа ещё и «особенная».
Ох, и неправ мой коллега! На корабле такое не прокатывает. Хоть для меня это и первый выход в море, но про флотские традиции и суровый уклад жизни наслышан. Не стал я переубеждать Морозова.
Пускай сначала сам оценит все условия жизни на корабле. Как только он вышел из каюты, я сел на кровать и осмотрел интерьер.
Стол, три шконки или как некоторые называют диванчика. Ближе к двери — умывальник с бачком для воды объёмом 20 литров.
Имеется шкаф для верхней одежды, полки для нижнего белья. Внимание привлекла радиоточка, которая не имела кнопки отключения. Оно и правильно — как ты будешь слышать тревогу в случае таковой.
С улыбкой вспомнил, что несколько дней назад я наслаждался обществом своей красавицы жены на нормальном диване и с безлимитным количеством пресной воды.
Теперь же представляю, как будет непросто в этой командировке.






