ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Середина 80-х. Советские ВВС — на гребне силы. Лётчик-испытатель Сергей Родин там, где решается судьба боевой авиации Союза. Спор идёт за каждый метр высоты, узел скорости, вираж. Но и этого мало. Нужна авиация, что сядет на палубу. Авиатор 12 Михаил Дорин Середина 80-х. Советские ВВС — на гребне силы. Лётчик-испытатель Сергей Родин там, где решается судьба боевой авиации Союза. Спор идёт за каждый метр высоты, узел скорости, вираж. Но и этого мало. Нужна авиация, что сядет на палубу. ==================== Глава 1 Глава 1 Дыхание участилось. Адреналин бил по вискам со страшной силой. — Горишь! — прозвучал в ушах голос Байрамова. — Остановил, — ответил я, давая понять, что один двигатель уже выключил. Табло о пожаре коробки самолётных агрегатов КСА продолжало гореть. Если она разрушится, все системы машины перестанут работать. По всем признакам и правый двигатель, который я остановил, горит. — «Пожар левого двигателя», — даёт о себе знать печально известная «девушка». Вот теперь и второй! Его параметры пока в норме, но температура стала расти. А баллон для тушения пожара в самолёте всего один, и совершенно непонятно, что же им, в конце концов, тушить. У меня три очага возгорания! Времени для решения нет. Моментально ищу глазами просеку, поле, пустырь. Хоть что-нибудь, куда можно «воткнуть» самолёт. Но везде дома, площадки, очертания школ и детских садов. Нет, прыгать нельзя! Просчитываю варианты. Большая посадочная полоса на ремонте. Работаем мы с малой полосы. Если заходить на

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Во время разбора в классе разгорелись споры. Инженеры утверждали, что проблема не в самолёте, а в лётчике! Видите ли, электронная система управления двигателями, которая стоит на МиГ-29К — не доработана. Надо к ней относится внимательнее.

— Я правильно понимаю, что в таком провале оборотов виноват я? — возмутился Сагит.

— Если бы это случилось перед кормой, самолёт бы с ней столкнулся, — поддержал я Байрамова.

Внятных объяснений не последовало, но оставлять эту проблему без решения нельзя.

— Нам нужно решение. Мы с вами говорим об основном самолёте для посадок на корабль. Чего делать? — спросил Сагит.

— Тут дело в том, что есть тумблер, который необходимо переключить, — ответил один из двигателистов.

Уже что-то! Пока не «пнёшь», ничего не получится.

— А раньше это можно было сказать?

— Раньше проблем не возникало. Там всё просто — взлетели с трамплина и тумблер рядом с креслом переключили. Вот здесь, — показал другой инженер на схеме.

Супер! Ещё лазить под креслом после взлёта.

— И так сойдёт. Главное, правильно выбрали место и время для этого переключения, — съязвил я.

— А если лётчик забудет? — уточнил Сагит.

— Тогда печально. Температура газов превысит максимальную, — ответил один из специалистов.

— Автоматом нельзя было сделать?

— Конечно, можно. Но у нас не было времени. Мы же торопимся первыми сесть на корабль.

Сагит вытер платком лицо от пота. Он до сих пор был под «впечатлением» от такого прохода.

— Так вот и живём, — выдохнул он и распустил всех.

Когда я вернулся в гостиницу, Иван уже был в комнате. Точнее, принимал душ, напевая до боли знакомую мне песню.

— А я тебя зову в кабак, конечно. Ммм, восьмиклассница, ооу! — заканчивал он первый куплет знаменитой песни группы «Кино».

Начинаю сомневаться в его болезни. В комнате даже таблеток нет на видном месте. Не говоря уже про мёд, малину и другие народные средства. Никаких признаков кутежа в нашей комнате нет. Что-то странное с ним происходит?

Выйдя из душа, Швабрин сильно удивился мне.

— Как здоровье, Вань? — спросил я.

— Да, хорошо! Прогрелся, проспался и как заново родился. А ты чего-то рано пришёл, — удивился мой друг.

Стоял он без футболки и в одних трусах. Движения у него были суетные. Глаза забегали. Ещё и эта история со звонками Екатерине в Циолковск.

— Ваня, я на переговорный сегодня пойду. Ты со мной?

— Не-а, я сегодня ходил.

В этот момент он повернулся ко мне спиной. На ней были характерные царапины. Их обычно оставляют в порыве близости женщины.

Есть у меня предчувствие, что я знаю, кто оставил эти следы.

— Мы же с тобой друзья, Вань? — спросил я.

— Глупый вопрос. Конечно, Серёга, — усмехнулся Швабрин и сел на кровать.