ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Люди стоят на грани самого масштабного внутреннего конфликта в своей истории: одни больше не хотят ждать возвращения императора, другие готовы умереть за него. Во всей вселенной есть лишь один, кто может предотвратить бойню и уберечь артэмийцев от повторного истребления. Генерал-защитник Эльзерик Дюран собирает Артэминосский легион и отправляется за пустотную границу — искать отца-основателя человечества, как теперь величают себя артэмийцы. Его преданность безгранична, честь — единственный смысл жизни воина. Он отыщет своего императора или сгинет, опозоренный провалом.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Когда храбрый Дутанор, на рассказах о котором мы выросли, пожертвовал своей душой в обмен на силу, чтобы защитить наш род, чем пожертвовал ты?

— Не нужно рассказывать мне о жертвах, мальчик, — голос Макрэя зазвучал более грубо, отдавая нотками угрозы.

— Я тебе не маль… — вновь захотел возразить Эльзерик, но грубо был прерван криком Макрэя.

— Нет, ты мальчик! Жалкий юнец, проживший, всего каких-то пять сотен! Для меня живущего на этом свете больше десяти тысяч лет, ты просто зарвавшийся мальчишка, заигравшийся в верного солдатика. Ты узколоб, Эльзерик Дюран, видимо, твой отец постеснялся тебе это сказать, — Макрэй перевел свой взгляд на сидевшего рядом Ильмариона, но тот никак не отреагировал, продолжая следить за сыном. — Но я не он, — продолжил основатель защитников.

Макрэй раскинул свои руки в стороны, охватывая публику.

— Наш мир это куда большее, чем слепая верность. Людям нужен сильный лидер, за которым всегда будет последнее слово. Их терпение не безгранично, все же, пять сотен лет довольно большой промежуток времени, чтобы послать хотя бы весточку, но Джореллу все равно. Ему не нужен трон, не нужно человечество и его проблемы, он не желает править и лишь дурак считает иначе. Скажи мне, Эльзерик Дюран, ты, дурак?

— Лучше быть преданным дураком, чем бесчестной и алчной мразью, — Эльзерик гордо взирал на Макрэя, находившегося в середине верхних трибун вместе с тремя другими первозащитниками. Зал замер от охватившей их паники, боясь, что генерал и Макрэй насмерть сцепятся в этом зале.

Ильмарион едва заметно улыбнулся, гордясь смелостью своего сына, однако по-прежнему хранил молчание, не встревая в этот спор. Он и Изентриэль мысленно стукнулись кулаками в своих пересеченных друг с другом взглядах, второй тоже был горд за сорванца. Они, Макрэй и Улькиус были своего рода самыми уважаемыми старейшинами человечества, и последнее слово всегда была за ними, а решение по тому или иному вопросу принималось общим голосованием. Они восседали на несколько ступеней выше остальных в роскошных креслах из дорогих материалов под цвет их илуния, и лишь одно место было значимее всех, копия трона императора, сделанного для сенаториума.

— Прежде, чем ты снова ответишь мне, дядюшка Макрэй, позволь последнее слово.

Подавив свой гнев, первозащитник кивнул, сев обратно в кресло.

— Кто бы, что ни говорил, но я знаю, что в головах у всех здесь присутствующих и даже у людей вне этих стен лишь одно на уме — гражданская война. Она произойдет, если мы не договоримся, а мы, друзья мои, не договоримся. Проигравший не даст победившей стороне спокойно почивать на лаврах, поэтому, есть лишь один способ уладить наши разногласия, — Эльзерик глубоко вдохнул, впервые посмотрев на своего отца.