Яркий свет проник в их окуляры электрической вспышкой, расползающейся сеткой молний по узкому пространству. Синие головастики ударились о стены и с необычным шуршанием растворились так же неожиданно, как и появились, оставив воинов, лежать друг на друге. Гарл, довольный собой упал в воду, как камень с его души, погружаясь на дно вместе со своими братьями. Костюм, оснащенный простейшими функциями выживания, уже сообщал ему о переключении режима для нахождения в водяной темнице. Денкар был парализован от кончиков пальцев до самой макушки, но разум оставался чист, подобно исправному и отлаженному механизму, способному мыслить о проделанной работе. Сокол ощутил небольшой удар о дно, тяжесть доспехов не позволяла воде унести его тело. Когда внутри его передатчика прозвучит сигнал, он встанет, а пока, Гарла ожидал вполне заслуженный отдых.
Он смотрел вверх, сквозь призму грязно-коричневого потока, напоминающего размазанную по ломтику хлеба горчицу. Мутный желтый огонек потолочного светильника, пробивающегося сквозь рассадник бактерий, словно солнце, сокрытое песочной бурей посреди жаркой пустыни. Его умиротворение прервала рука, крепкой хваткой вытянувшей тело из воды, держась за ворот доспехов. На Гарле был шлем, но сержанту Энтони не нужно было видеть его лицо, чтобы представить охватившие воина эмоции. Неожиданное удивление сменилось ужасом, а затем гнев бессилья придал ему окончательную форму. Денкар бегал глазами по ухмыляющейся физиономии Песо. Он был без шлема, видимо, снял специально, чтобы позлить, но, на самом деле Энтони всего лишь хотел отдать дань уважения. Гарл быстро отметил, что Песо едва стоит, его правая рука весит, а вес тела опирается на левую ногу.
«Неужели задело лишь правую сторону?» — с отчаянием подумал Сокол, не веря, что такое могло быть.
— Знаю, куда ты смотришь, — с улыбкой произнес Энтони, предсказывая ход мыслей брата. Он оперся плечом о стену, потащив Гарла за собой.
— Не ты один готов идти на все, чтобы выполнить приказ, например, мне пришлось укрыться одним из братьев, — Песо усмехнулся, но его взгляд при этом был полон горечи и презрения к самому себе. — Ты заставил меня пойти на гнусный шаг, Гарл Денкар. Твой клич был слишком громким, чтобы пробудить мою фанатичную веру. Мои братья поймут мой поступок, и ты, поймешь, но теперь я чувствую себя грязнее, чем после самой кровавой схватки в своей жизни… — Энтони поднял свои глаза к свету фонаря, тяжело вздохнув, его благородное лицо испанской аристократии прошлого показалось Гарлу неестественно выразительным.
— Мы все были обречены, — оправдался Песо. — Я лишь выбрал быть обреченным на половину, — легионер громко рассмеялся, намекая Гарлу на свою недееспособную часть тела.






