Магистр Кирг до выплаты моей доли нелепыми медными квадратиками опускаться не стал, а полсотни марок — это ни много ни мало два десятка талеров имперской чеканки. Итого по приблизительным подсчетам расставленные в столбики серебряные и золотые кругляши тянули на семьдесят талеров. С точностью до крейцера привести разнокалиберные монеты к единому знаменателю мог разве что профессиональный меняла, но какой-никакой опыт в этих делах у меня имелся; если ошибся, то не слишком сильно. Семьдесят талеров! Невероятная сумма для семейства кметов, но не для четверки путешественников, которым предстоит пересечь всю империю с запада на восток. К тому же не стоило забывать о срезанных краях и естественных потертостях, да еще после пристального изучения я распознал в двух побитых жизнью марках фальшивки: из-под стершегося слоя серебра проглядывала медная основа. — Магистр! На этот раз от подсчетов меня отвлек Уве. Он выложил на край стола учебник по работе с магическим жезлом, немного помялся и сказал: — Он мне больше не нужен. Хочу продать и рассчитаться за одежду. Учебник был снабжен весьма подробными иллюстрациями; даже потрепанный и зачитанный едва ли не до дыр, он стоил никак не меньше двух дюжин талеров, но я не успел освоить и половины описанных в книге техник, поэтому лишь коротко бросил: — Забудь! — впрочем, сразу смягчился и продолжил уже не столь резко: — Уве, это моя обязанность — обеспечивать тебя всем необходимым, понимаешь? Если нужны деньги, я выкуплю у тебя учебник, но лучше не сейчас. Хорошо? Пусть виду я постарался и не подать, но готовность слуги расстаться с самым дорогим своим имуществом произвела неизгладимое впечатление. Святые небеса! Ох уж мне этот юношеский максимализм! Уве принял ответ как должное и пожал плечами. — Как скажете, магистр. Я просто подумал… — Просто подумал? Это от избытка свободного времени, — заявил я и потребовал: — Принеси жезл! После ранения Уве строго-настрого запретили усердствовать в работе с небесным эфиром, поэтому он лишь недоуменно захлопал глазами. — Зачем? — Неси! — потребовал я и позвал: — Марта! Иди сюда! Ведьма быстро вышла в гостиную и с интересом уставилась на меня. Я указал ей на дальнюю стену и потребовал: — Встань там и начинай медитировать, — а когда вернулся Уве, велел ему переложить жезл в левую руку и построить магический щит размером два на два локтя. — Только не накачивай его силой, — предупредил я школяра, когда тот на пробу махнул волшебной палочкой. — Просто сплети эфирную основу! — А-а-а… — опешил школяр. — Но… — Во-первых, тебе нельзя перенапрягаться. — Я уже в порядке! — возразил Уве и немедленно закашлялся. — Во-вторых, на сегодня твоя первоочередная задача — разработка левой руки.

Об этой истории
Эфир, пронизывающий небеса, питает собой всё живое, однако эта незримая сила бессильна против людских пороков: с начала времён и по сей день род человеческий не устаёт врать, убивать и предавать. Филипп Олеандр вон Черен — отнюдь не праведник, хоть и взял на себя труд изобличать магов и служителей запределья среди учёных. Магистр не расстаётся с зачарованными пистолями и жезлом ни днём ни ночью, а его помощники давно привыкли нарушать закон, пуская в дело сталь и колдовство. Только клинки и чары бессильны против сплетённых чужими руками интриг. Улики исчезают, свидетели умирают, время ускользает, и остаётся лишь тянуть нити заговора, надеясь, что однажды удастся нанести собственный удар.
История продолжается: другие книги





