Я собрался с решимостью и шагнул от стены в просторное круглое помещение со сводчатым потолком. Из дыры в нем падал поток лунного сияния, и падал он прямиком на алтарь из молочно-белого камня и распростертую на нем черноволосую девицу, а уже после растекался по залу призрачным свечением, будто и не свет это был вовсе, а чистая сила. Пальцы утопили спусковые крючки пистолей сразу, стоило только разглядеть силуэт сгорбленной фигуры. Грохот сдвоенного выстрела заметался, отражаясь от стен, заклубился пороховой дым. Пули прошили сгустившееся вокруг ведьмы сияние, и то словно бы даже померкло и стекло к ногам, перестав скрывать от наших взглядов старуху. Свинцовые заряды угодили в грудь и живот, но ни одно из ранений прикончить сарцианку не смогло. Изуродованный бельмом глаз сверкнул серебром, напоенный лунным светом эфир вновь объял ведьму и в одно неуловимое мгновение излечил. А еще — изменил. Метаморфоза была воистину стремительной, дряблая кожа разгладилась, морщины сгинули без следа. Как, впрочем, и ноги — женский торс закачался на мощном змеином хвосте. Преображенная ведьма, тело которой покрылось серебристой чешуей, сложила пальцы в замысловатую фигуру и что-то коротко прошипела. Незримая стихия словно выцвела и растеряла большинство своих неведомых простецам красок, лишилась сакральной глубины. Выставленный школяром щит просто выгорел, вмиг перестал существовать; Уве лишь вскрикнуть от неожиданности успел, и только. Мои разряженные пистоли полетели на пол, а сарцианка уже соткала из смешанного с лунным блеском эфира сферу, плюнула в нее, и та расплескалась кислотным маревом, отгородила от нас ведьму отравленной стеной. Но не стеной, нет. Волной! — Назад! — крикнул я, когда ядовитый эфир начал растекаться по лунному залу. Микаэль рывком утянул Уве в коридор, а вот Марта и не подумала отступить. Она обратилась к разлитой кругом силе, ухватила сколько смогла, слепила в изумрудную звезду и швырнула прямиком в эфирное облако. То вспыхнуло и пролилось на пол самой квинтэссенцией смерти, вековая пыль загорелась синим пламенем, камень зашипел, оплавляясь и растворяясь, будто обрызганное кислотой железо. Марта сцепила пальцы, шагнула вперед и вновь атаковала, на этот раз — голой силой. Да только это была чужая сила и чужое могущество. Волна ослепительного сияния на миг оплела старуху коконом молний, но не развеяла ее в прах и не сожгла душу, просто погасла. Эфир вокруг сарцианки сгустился и скрутился — или же переродился⁈ — в матово-белые щупальца. Чудовищные отростки потянулись к Марте, я ухватил ее за ворот и в развороте откинул назад, прямиком в объятия вновь шагнувшего в проход Микаэля. Бретер сграбастал девчонку и выволок в коридор.

Об этой истории
Эфир, пронизывающий небеса, питает собой всё живое, однако эта незримая сила бессильна против людских пороков: с начала времён и по сей день род человеческий не устаёт врать, убивать и предавать. Филипп Олеандр вон Черен — отнюдь не праведник, хоть и взял на себя труд изобличать магов и служителей запределья среди учёных. Магистр не расстаётся с зачарованными пистолями и жезлом ни днём ни ночью, а его помощники давно привыкли нарушать закон, пуская в дело сталь и колдовство. Только клинки и чары бессильны против сплетённых чужими руками интриг. Улики исчезают, свидетели умирают, время ускользает, и остаётся лишь тянуть нити заговора, надеясь, что однажды удастся нанести собственный удар.
История продолжается: другие книги





