ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эфир, пронизывающий небеса, питает собой всё живое, однако эта незримая сила бессильна против людских пороков: с начала времён и по сей день род человеческий не устаёт врать, убивать и предавать. Филипп Олеандр вон Черен — отнюдь не праведник, хоть и взял на себя труд изобличать магов и служителей запределья среди учёных. Магистр не расстаётся с зачарованными пистолями и жезлом ни днём ни ночью, а его помощники давно привыкли нарушать закон, пуская в дело сталь и колдовство. Только клинки и чары бессильны против сплетённых чужими руками интриг. Улики исчезают, свидетели умирают, время ускользает, и остаётся лишь тянуть нити заговора, надеясь, что однажды удастся нанести собственный удар.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Последний из стрелков, конопатая физиономия которого показалась смутно знакомой, метнул в меня разряженный мушкет, обнажил шпагу и атаковал Микаэля. Бросок оказался неточен, и штык угодил в стену, а маэстро Салазар легко парировал неловкий замах и ткнул противника дагой в живот. Поднырнувшая с другого бока Марта резанула ножом по шее, и на траву ливануло красным. Отмучился, болезный… Я наклонился, намереваясь получше разглядеть лицо покойника, и в голове словно колокол ударил. Даже не так — ударил колокол, в который я по своему недомыслию залез, и ударил совершенно бесшумно. Эфирная волна едва не опрокинула навзничь, земля заходила ходуном, все звуки поглотил мерзкий гул осиного роя, а незримая стихия начала мало-помалу приходить в движение и закручиваться вокруг вершины холма. Весь мир начал закручиваться вокруг нее! Головокружение, чтоб его! Марта улеглась на землю и свернулась клубочком, Микаэль пошатнулся, но на ногах устоял. Я судорожно сглотнул и кое-как переборол дурноту, хоть и продолжал ощущать себя матросом на палубе попавшего в шторм корабля. — Мик, живей! — Иду! — отозвался маэстро Салазар, но сразу оперся на стену и согнулся в приступе рвоты. Заклинание воздействовало на колдовской дар, ангельская печать на моей правой лопатке горела так, словно ее выжгли не далее минуты назад. А вот простецы ничего подобного не ощущали: судя по лязгу стали, крикам и стонам, схватка не прервалась ни на миг. — Мик! — Сейчас! Бретер сунул шпагу в ножны и поднял оброненный мушкетером пистоль. Пальнуть в упор Микаэлю не могла помешать никакая тошнота, так что я оставил его, свесился с края площадки и спрыгнул во внутренний дворик форта, где высились руины башни, бойницы которых так и сверкали отсветами серебристого сияния. Сражение явно подходило к концу, защита наших несостоявшихся убийц развалилась, немногих уцелевших выискивали в руинах и добивали, даже не помышляя о захвате в плен. На моих глазах один из бойцов Адалинды выпадом в спину прикончил ковылявшего от него подранка, высвободил шпагу и шагнул к логову колдуна. Магической защиты он не увидел и увидеть не мог, а мой предупреждающий крик запоздал. С бешеной скоростью вращавшиеся вокруг строения символы проявились в реальности и острейшими лезвиями отсекли руку угодившего в ловушку человека. Я подбежал, оттащил наемника в безопасное место и заставил полыхнуть магическим огнем волшебную палочку. Раненый взвыл и потерял сознание, когда бездымное пламя прижгло обрубок, из которого так и хлестала кровь. Тогда я обратил свое внимание на окружавшую башню эфирную защиту. Нечего было и пытаться распутать эту головоломку, так что запалил о жезл фитиль ручной бомбы, примерился и зашвырнул чугунный шар в узенькую дверь первого этажа.