ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эфир, пронизывающий небеса, питает собой всё живое, однако эта незримая сила бессильна против людских пороков: с начала времён и по сей день род человеческий не устаёт врать, убивать и предавать. Филипп Олеандр вон Черен — отнюдь не праведник, хоть и взял на себя труд изобличать магов и служителей запределья среди учёных. Магистр не расстаётся с зачарованными пистолями и жезлом ни днём ни ночью, а его помощники давно привыкли нарушать закон, пуская в дело сталь и колдовство. Только клинки и чары бессильны против сплетённых чужими руками интриг. Улики исчезают, свидетели умирают, время ускользает, и остаётся лишь тянуть нити заговора, надеясь, что однажды удастся нанести собственный удар.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Руку заморозило до самого локтя, зато выплеск силы перетряхнул незримую стихию и мощное, но безыскусное заклинание распалось на две части. Верхушка рассеченного надвое вихря осыпалась ворохом листьев и веток, а низ под треск деревьев унесся куда-то в сторону, когда вражеский колдун отказался от контроля над бесполезным обрывком чар. В развалинах на верхушке холма громыхнуло несколько мушкетных выстрелов, точное попадание в голову снесло Юргена с лошади, словно сбитую кеглю. Я спешно выскочил из седла, юркнул в кусты и начал взбираться по склону, обходя руины по широкой дуге. Сзади послышались быстрые шаги, меня нагнал Микаэль. Вслед за ним из сумрака вынырнула и Марта. — Не высовываемся! — прошипел маэстро Салазар, беря руководство на себя, и сверкнул совершенно безумной улыбкой. — Зайдем с тыла! Зайдем — да, вот только и мушкет, и шпага остались навьючены на осла, а пистоли я не зарядил! Ангелы небесные! Ну что за раззява! Ладно хоть еще в подсумке на боку продолжала болтаться ручная бомба; я вытянул чугунный шар и поспешил дальше в надежде подобраться к позициям мушкетеров на дистанцию уверенного броска. Шансы на это были не так уж и малы: взбешенная сеньора Белладонна обрушила на вершину с дюжину ослепительных молний, и от ярчайших вспышек зарябило в глазах. Эмиль Фогель тоже попытался жахнуть чем-то по руинам, но у подножия холма сгустилось облако чернильного мрака, рывком накатило на моих коллег и окутало их со всех сторон. Те сумели вовремя оценить опасность, встали спина к спине и начали вычерчивать на земле защитные формулы. Перестрелка стихла, среди развалин зазвенели клинки. Мы прорвались через кусты и выскочили к вросшей в землю каменной стене, только побежали вдоль нее, и над головами один за другим вновь хлопнули три мушкетных выстрела. — Поспешим! — негромко скомандовал маэстро Салазар, но сразу замедлил шаг, наткнувшись на пролом. — Сюда! За дырой в стене обнаружились перекошенные ступени, Микаэль первым двинулся по чудом уцелевшей лестнице, через несколько шагов остановился и отвел назад левую руку с тремя растопыренными пальцами. Миг он постоял так и бесшумно двинулся дальше, только теперь вдобавок к шпаге вытянул из ножен еще и дагу. Прикрывавшие отступление подельников стрелки перезаряжали мушкеты, наше появление оказалось для них полнейшей неожиданностью. Маэстро Салазар с ходу воткнул шпагу в ближайшую спину; второй мушкетер рванул из-за ремня длинный кавалерийский пистоль, и я махнул жезлом, не тратя время на подготовку сколь бы то ни было сложного плетения. Сотканная из эфира плеть развалила несчастного наискось, снеся верхнюю часть торса, и камни окатило кипящей кровью.